Страница 75 из 207
Гражданская служба была невозможно. По обычаям, заведенным еще с Николая I, члены императорского дома должны были служить по линии вооруженных сил. И даже дядя Сережа, который сидел в Москве, являлся генерал-губернатором, что так-то было должностью военной.
Дядя Леша же.
Он отчаянно не желал видеть такую занозу, как я, у себя в ведомстве. Но против брата Вовы не решился идти. Заодно вскрыв модель их отношений. Владимир Александрович да, презирал генерал-адмирала. Факт. Но тот в силу характера самостоятельно решений не принимал. Находясь у брата в кулаке, что его более чем устраивало.
Мое же появление в морском ведомстве на действительной службе пугало Владимира минимально. Там был ТАКОЙ бардак и хаос, что даже без присмотра я едва ли мог развернуться. Сожрали бы. Все же лейтенант, пусть и августейший…
— Доволен? — спросила, подойдя мама.
— Нет.
— Отчего же?
— Поглядел на них… и понял, что хочу взять Медею под мышку и уехать куда-нибудь в Новый Свет.
— Увы, сынок, второй раз на это надавить не получится, — развела руками мама.
— А я и не давлю, — предельно серьезно произнес я и поглядел на нее стеклянными, пустыми глазами. Отчего она побледнела и вздрогнула. Впрочем, я улыбнулся, чтобы ее не пугать, и добавил. — Шучу. С этого дурдома, пожалуй, меня вынесут только вперед ногами.
— У актрисок нахватался такой игры? — скривилась недовольно Мария Федоровна.
— Я же разведчиком хотел стать, а там нужно уметь играть. Просто раньше мне было совестно…
— А сейчас обнаглел, да?
— Повзрослел. — ответил я, а мое лицо стало серьезным и усталым. — Впрочем, я не лукавлю. Я недоволен. Дядя сделает все, чтобы мое продвижение по службе шло максимально долго. А лучше его и вовсе не было. И не удивлюсь, если найдет способ меня повысить так, чтобы поставить в предельно неловкое положение. Чтобы я сам подал рапорт и ушел из флота по собственному желанию.
— Не переживай, сынок. — серьезно произнесла мама. — У меня есть кое-какие мысли.
— Рад это слышать. Кстати, ты дяде Леше уже сказала, что он подписал?
— Я решила подождать до ужина.
— Кто мужа Медеи перевел к Макарову удалось выяснить?
— Да. Подпись на приказе Алексея. Личная. С пометкой «срочно».
— Он идиот?
— Без всякого сомнения. Но ты же понимаешь, кто на самом деле стоит за этим делом?
— Понимаю, но смысл в чем? Чтобы я устроил истерику?
— Большинство великих князей так и поступили бы. — сказала Мария Федоровна и зависла.
— Ты хочешь что-то спросить? — едва заметно усмехнулся.
— Ты спишь с Медеей?
— Нет. Общаться, общаюсь, но не более. Это же жутко может меня подставить.
— А с этой… — произнесла императрица и сделала неопределенный жест с какой-то брезгливостью.
— Зинаидой?
— Да. С этой особой.
— Нет.
— Хорошо, — кивнула она. — А то обер-прокурор тревожился.
— Старость не радость, — развел я руками. — Лев Толстой тоже пока был молод и здоров, ни одной юбки пропустить не мог. А как ослаб по мужской части — сразу стал поборником морали.
— Жорж! — фыркнула мама.
— Может мне уехать? Не хочу видеть морду дяди.
— Какого именно?
— Это так важно? Ты-то сама что, прямо горишь с ними так общаться?
— Нет, но уезжать не стоит. Это невежливо.
— Да им самим легче будет без меня. Поймут и поддержат.
— Ты не понял, сынок. Это не вежливо пропускать такое. Леша ведь думал, что тебя назначает адъютантом инспектора артиллерии. Ты не хочешь посмотреть на его лицо, когда он осознает, как ошибся?
— А сильно ли?
— Сильно. Адъютант инспектора на берегу сидит, а тебе ценз нужно набирать.
— Мам, Макаров сидит на берегу. И любезный дядюшка, как узнает о своей ошибке, так и завалит его береговой работой.
— Флаг-офицер, сынок, может выполнять поручения младшего флагмана. Самые разные. Например, наблюдать за маневрами. Понимаешь? — спросила она с искоркой лукавства.
— Понимаю, — с предвкушающей улыбкой сказал я. — Ты ведь с ним не разговаривала.
— Я с ним переписывалась. И будь уверен, он сделает все от него зависящее, чтобы у тебя и ценз начислялся нужным образом, и в рапортах ты мелькал как надо и где надо. Он человек опытный и все понимает. Тем более ты ему симпатичен.