Наследник империи. Дилогия

Которую я слепил из разных концепций. Самым вкусным и важным из всего этого являлось описание переходов с помощью некой «паутины». Визуальный эффект, который и трактовался как «проход в холмы». То есть, масса разного рода волшебных существ подавались как вполне реальные, просто не местные.

Гости.

Среди которых особенно выделялись сиды, да в разнообразии достойном DD и масштабе, подходящем для мира сорокового тысячелетия. Помнил я не все и отнюдь не детально. Поэтому много что выдумывал, пытаясь рационализировать мистический бред.

А весь документ был построен как протокол допроса Килуэ Зар Т’Лан иль Таль.

Тяжелораненой.

Его обнаружили в австрийских Альпах в 1886 году. Она выпала из прохода паутины, явно выходя из какого‑то боя. И описывалась как чудом выжившая. Сама же папка датировалась концом 1887 года, поясняя, что подопечная стала быстро угасать. Раны ее затянулись, но она все равно умирала. Дескать, она уже стала бредить на своем родном языке, который не разобрать…

Лорд Розбери завершил читать подстрочный перевод с последнего листа и осмотрел присутствующих.

Они молчали.

Переваривали.

– Прошу высказывать, – произнес он. – Мистер Майерс, вам, как человеку, глубоко погруженному в вопрос, первое слово.

– Что говорят сами австрийцы? Вам удалось прояснить судьбу этой особы?

– Лишь пучат глаза и заявляют, что ничего не понимают, и что такого общества у них нет и никогда не было. Но я бы на их месте тоже молчал и все отрицал.

– Что нам дают эти сведения? – спросил Генри Сиджвик, максимально ровным тоном.

– Только понимание масштабов мироздания, – произнес Уильям Крукс. – Вся наша наука, могущество империй и надувание щек – ничто. Пыль. Весь Млечный путь кипит жизнью, а мы словно какие‑то дикие аборигены живем в своих дремучих джунглях.

– С палками‑копалками? – усмехнулся Генри.

– Да, сэр. Как‑то так. Ибо наш уровень совершенно несравним с теми, кто владеет Вселенной.

– Хочу отметить, что все эти идеи о пацифизме – чушь. – заметил мистер Майерс. – Судя по всему, существа, которые доминируют во Вселенной, ведут войну.

– Без всякого сомнения. – согласился лорд Розбери.

– Одного не пойму, – заметил Уильям Крукс. – Почему эти высокоразвитые, разумные существа не установят с нами контакт?

– Может быть, потому что они разумные? – улыбнулся Генри Сиджвик.

– Что вы имеете в виде?

– Вы обратили внимание на то, что это существо не считало магию магией или чем‑то паранормальным. Оно все подавалось, описывалось и воспринималось как технология. Мы в этом плане выглядим как туземцы, что молятся паровой машине, в надежде, что она сама поднимет пары.

– Вы хотите сказать, что… – скривился глава ордена Золотой зари.

– Я хочу сказать, – перебил его Генри Сиджвик, – что едва ли сотая часть из того, что мы считаем магией, имеет хоть какой‑то смысл. Или даже одна миллионная. А древние контакты, если они были, трактовались местными превратно. Вы видели, как дикие туземцы реагируют на огнестрельное оружие, электричество и прочие блага цивилизации? Они для них – магия.

Оба представители ордена Золотой зари насупились.

И мгновение спустя перешли в наступление, которое, впрочем, захлебнулось. Они сами себе противоречили и начали между собой ругаться больше, чем давить на Генри.

Тот даже засмеялся.

– Джентльмены, вы бесподобны! – воскликнул он.

– Мы не согласны!

– А что вы скажите о том, что древней Ирландией правили эти самые существа. – поинтересовался лорд Розбери, спуская пар потенциального конфликта. – И их считали богами, но их победили люди.

– Насколько я знаю, их известно менее десятка. Это немного. Это может быть небольшой отряд, который по какой‑то причине застрял среди людей. В документе говорится, что эти существа стареют очень медленно, из‑за чего могут жить тысячи лет. Но они смертны. Так что… – развел он руками. – Вывод напрашивается сам собой. Местные дикие племена посчитали их богами, потому что те не старели. Когда же случился конфликт… какими бы они не были сильными и могучими, очень сложно выживать в ситуации, когда весь народ активно желает тебе смерти. К слову – поглядите на все мифы. Везде одно и то же.

– К тому же там не все были мужчинами, – заметил Уильям.

– Вот именно. – кивнул Генри. – И еще. Вы обратили внимание на то, как эта особа высмеяла идеи де Гобино[2]?

– О да, – кивнул Майерс. – Это ведь все решительно переворачивает наше представление о белой расе! До ужаса… до омерзения…

Та «эльфийка» откровенно насмехалась над выводами де Гобино, прямо указывая, что все «великие» цивилизации земли совершенно убоги и ничтожны. Но если судить по ним – их строили разные популяции. Указывая на то, что современный взлет Европы случился недавно и продлится недолго. Если судить по историческим меркам.

Собеседник настаивал.

И тогда «эльфийка» разделила современную белую расу на три группы: индоевропейскую, финно‑угорскую и семитскую. Идя дальше, она указывала степи Причерноморья как место рождения индоевропейских племен и место их силы – крупную магнитную аномалию, с которой она связывала могущественную пси‑активность. Западная ветвь ушла в Европу, восточная – в Иран и Индию.

Скифов и сарматов она описывала как обычных индоевропейцев. Тюрков указывала как достаточно поздний «микс», родившийся на стыке азиатских народов и индоевропейских племен. А так любимые де Гобино и его последователями белые волосы, равно как и вообще – нордический тип внешности, описывала как смешение индоевропейцев с северным крылом финно‑угорской популяции.

И так далее.

То есть, описывала вещи, вполне известные для мало‑мало интересующихся вопросом людей в начале XXI века. Но не в местных реалиях.

А еще «эльфийка» упоминала древнее население Европы, представленная такими осколками, как сербы, баски и горные шотландцы, известные в прошлом как пикты, а также отдельные группы швейцарцев. Ассимилированные, разумеется, соседними индоевропейскими популяциями. Прямо говоря, что те тоже были белыми. И вообще – эта региональная адаптация к климату ничего не значит.