Страница 158 из 207
Часть 2 Глава 6
28 июля 1893 года. Санкт‑Петербург
– Я его убью… – тихо и как‑то опустошенно произнесла Мария Федоровна и бросила фотокарточку на журнальный столик.
– Кого милая? – спросил Александр III.
– Ты сам глянь.
Император осторожно, словно что‑то ядовитое и опасное, взял фотокарточку, которая лежала изображением вниз. Поднял. Перевернул и замер изучая.
– А ничего. Симпатичная.
– КТО⁈ – взревела императрица.
– Да я не знаю, кто это такая, – пожал он плечами и на всякий случай бросил фотографию обратно.
– А что тогда говоришь?
– Так, симпатичная. С перышком – вообще занятно выглядит. А кто это?
– Наш сын прислал новое письмо. Пишет, что он влюбился женщину какого‑то туземного народа Америки и собирается жить с ней в резервации. Дескать, у них там льготы на организацию казино и любого игорного бизнеса. Пишет – озолотимся.
– Как так? – опешил Александр Александрович. – Позавчера же было письмо, в котором он сообщал, что собирается покупать землю во Флориде и разводить хлопок вместе с той миловидной негритянкой.
– И ты так спокойно об этом говоришь?
– Так он же шутит, милая. – расплылся в улыбке император.
– Серьезно? Шутит?
– Да. Конечно. Ну разве можно о таком серьезно говорить?
– Наш Жорж может учудить что угодно. Понимаешь? Он не Ники. Он просто пойдет и сделает. Милый, зря мы его туда отправили. Боже… боже… Ты французского посла давно видел?
– Сегодня в полдень.
– И он тебе ничего не сказал?
– Самым вежливым образом поздоровался и не стал меня ничем отвлекать.
– Даже так? Какой воспитанный человек.
– А что?
– И газет ты тоже не читал?
– Я признаться на них рыбу раскладывал, а потом побрезговал.
– Понятно, – покачала головой Мария Федоровна. – Наш милый мальчик спровоцировал грязный скандал между Англией и Францией, вынудив правительство Дюпуи подать в отставку.
– ЧЕГО⁈ – ошалел император.
– Тебе нравится? – елейно улыбнулась императрица.
– Как он посмел⁈ Кто ему разрешил⁈
– Он просто решил и сделал. Да и какой с него спрос? Все чисто. Практически ни в одном из эпизодов он не фигурирует. Кроме невинного вопроса в Нью‑Йорке, за который, впрочем, ему нечего предъявить. Да, умные люди понимают, кто это все устроил. И посол Франции сегодня утром умолял меня его унять. Но я лишь разводила руками, дескать, а с чего вы взяли, что это он?
– А действительно, почему вообще решили, что это он?
– Милый, ну это же элементарно, как любит говорить наш сын.
– И у них есть доказательства?
– Если бы были, они бы уже их нам предъявили, – оскалилась Мария Федоровна.
– Вот и не стоит на нашего милого Жоржа наговаривать! – нахмурился император. – Наш мальчик от любви сгорает в Нью‑Йорке. От страсти то хлопок собирается выращивать, то игорный дом открывать. Ему не до их дури.
– Посол Франции даже попытался меня шантажировать, заявив, что поведение Жоржа ставит под удар наш с ними союз.
– ДА⁈ А почему он мне ничего не говорил?
– Потому что я предложила ему назначить Жоржа постоянным представителем во Франции. Чтобы они уже занялись его воспитанием и культурой.
– Ха‑ха‑ха! – хохотнул Александр. – И что посол?
– Побледнел и заявил, что, вероятно, у него неточные сведения и даже попросил прощение.
– Да… – покачал головой император с улыбкой. – слабоват посол пошел. Соли маловато. Или огурчик изначально был вялый. Не хрустит совсем.
– Милый, ты просто не понимаешь, – покачала головой императрица. – Наш Жорж порой бывает хуже стихийного бедствия. Кстати, сестра намедни писала, передавала просьбу королевы, и приглашая нас всех на день рождения Эдуарда девятого ноября.
– Они что‑то задумали. – констатировал, нахмурившись Александр.
– Да. Поэтому я отправлю туда одного Жоржа.
– Почему?
– Ники лишний раз встретится с Алисой, что нежелательно. За Мишей потребуется присмотр. Как и за девочками. Это сильно Жоржа свяжет.
– Свяжет в чем?
– Понятия не имею. Но… я думаю, что они что‑то хотят устроить пакостное. И я не желаю ничем сына обременять в этой партии. Пускай наслаждаются.
– Может и его не посылать?
– Ну уж нет. – фыркнула императрица.
– Ты же сама сказала, что его одного никуда нельзя отпускать. – растерялся император.
– Я пошутила.
– А это письмо? И иные?
– Шутки, очевидно же. Впрочем, надо будет ему послать телеграмму, чтобы скорее возвращался. Сославшись на мое слабое сердце, которое он совсем не щадит.
– Давно пора. И надо бы его женить. Совсем от рук отбился.
– Наш военно‑морской агент уже телеграфировал, что Жорж отобедал у Вандербильтов. Дважды.
– А при чем тут они? – нахмурился император.
– Милый, ты что, ничего не понял? Мы вот‑вот потеряем двух сыновей. Да‑да. Что ты смотришь? Ничего не рассосется. Ситуация накаляется с удивительной скоростью. Или ты думаешь, что эти письма, – кивнула она в сторону фотокарточки, – просто так?
– Милая моя Минни, наши сыновья никогда не пойдут против моей воли.
– Они уже идут. Оба. – произнесла Мария Федоровна, и голос ее стал ледяным. – Ники переписывается с Алисой. Жорж ведет какие‑то переговоры с Вандербильтами. Они свой выбор сделали. Ники не остановила даже статья. Он ее назвал дьявольским искушением и швырнул на пол. А Жорж… – махнула она рукой.
– А Миша?
– Он уже слюни пускает на Ксешинскую, как мне донесли.
Император нервно прошелся по залу. Мария Федоровна же продолжала:
– После нашей последней беседы с Жоржем я обратилась к европейским юристам, которые специализируются на династическом праве.
– Это еще зачем?
– Поручила им проверить наши законы и найти в них лазейку, но эффект оказался другим. Они, напротив, сузили спектр доступных кандидаток. Царствующим домом считается только дом, который непосредственно правит государством. Что закрывает браки с любыми свергнутыми династиями, такими как французские Бурбоны. А владетельный дом… Понимаешь, традиционно он ведь должен быть не только равнородным с правящими домами, но и являться собственно владетельным, то есть, обладать всей полнотой суверенных прав на свои земли. После же объединения Германии почти все их рода по формальному признаку утратили эти самые суверенные права.
– Но Гессен остался государством! Как и Бавария, Саксония и иные. Это прямо записано в конституции!