Страница 146 из 207
Часть 2 Глава 2
2 июля 1893 года. Гавр
Я сидел в Гавре в кафе и пил кофе.
В Гавре, да.
Приказ по Морскому министерству о направлении меня в США с наблюдательской миссией пришел внезапно. Сегодня получил – завтра ехать.
Макаров ничего не знал.
Мама с папой находились в Петергофе и… быть может, какое‑то отношение они и имели. Но спросить у них я не мог – отбыли на рыбалку, и связи с ними не наблюдалось. Требовалось ждать. Я же получил предписание явиться в Нью‑Йорк со всей возможной спешкой.
Почему? Зачем?
Я не понимал.
Сведений ровным счетом не имелось. Чихачева в Санкт‑Петербурге не было. Он подписал этот приказ и отбыл на юг – в Севастополь. И был уже где‑то в районе Перекопа. Обручев Владимир Александрович болел. Как сказали – ангина. Причем день пятый к ряду. Дядя Леша сидел в Париже уже который месяц. Папа его оттуда пытался выудить, точнее, мама от имени отца, но он неуклонно сказывался больным.
Это все было предельно странно.
По‑хорошему и мне надлежало сказаться больным. Благо, что имитировать это несложно, а врач у меня свой, карманный. Но там, в Нью‑Йорке находилась семья Консуэло и я мог провести зондирование вопроса. Поэтому я и решил ехать, но осторожничать и не публично, а инкогнито, то есть, как можно дольше не светится.
Казаки мои поехали со мной. Частью. Никита и Прохор. Их я переодел в партикулярное платье, которое на них сидело крайне занятно. И велел побриться. Оружие открыто так им носить было нельзя, но для этого отлично годились чехлы для музыкальных инструментов и кофры. Айканов отбыл в отпуск, то есть, тоже поехал со мной, частным лицом на Всемирную выставку. Асламбек также присоединился, переодевшись в национальные одежды, чтобы стать ярким пятном, приковывающим внимание, уводя взгляды от меня…
Так мы до Гавра и добрались, впятером. То собираясь единой группой, то разбиваясь на две‑три группы.
По‑хорошему сесть на корабль до Нью‑Йорка я мог еще раньше – в Германии. Но нет. Осторожничал. Двигался по приличной дуге – через Северную Италию. Благо что Европа маленькая и заняло это немного времени.
Оставалось завтра утром сесть на корабль и в путь.
Билеты, впрочем, я тоже покупал не сам – нашел местного, чтобы не мелькать лишний раз. И отнюдь не в первый класс. Нет. Это слишком легко было бы отследить…
– Вы позволите? – спросил незнакомый мужчина в годах, указывая на стул за моим столиком. Большая часть столиков стояла свободными, но он подошел прямо ко мне. Из‑за чего охрана, сидящая «отдельной компанией» через пару столиков, напряглась, хотя и несильно. Да и Айканов выглянул поверх газеты и стал осторожно осматриваться.
– Что вам угодно? – максимально ровно задал я встречный вопрос.
– Вы же русский морской офицер.
– Так точно. – кивнул я, положив незаметно руку на револьвер и готовясь как можно скорее выхватить его и выстрелить. Мало ли?
– Мне ужасно хотелось бы с вами поговорить. Здесь, в Гавре, их совсем не встретишь. А тут такая удача.
– О чем же?
– Разрешите представиться, – приподнял он свой цилиндр, – Фредерик Майерс.
С чем он и сел, не дожидаясь приглашения, и спросил:
– А вас как величают, если не секрет?
– Петр Михайлов, – произнес я.
И это было чистой правдой – именно под этим псевдонимом я и путешествовал.
– Петр Михайлов? Очень приятно. Вы в каком звании?
– Лейтенант имперского флота.
– Как‑как? Я слышал, что говорят русского императорского.
– Вы совершенно правы, сэр. По уставу именно так, но новая мода… – ответил я, разведя руками, вроде как виновато.
– Это молодой великий князь ее завел, да? Георгий Александрович?
– Именно так, – ответил я, продолжая смотреть на него настороженно.
– Понимаю ваше беспокойство, – ответил мистер Майерс. – Но я вас уверению – это чистое любопытство. О вашей стране столько слухов последнее время ходит, что я не выдержал и решил полюбопытствовать. Очень хочется от очевидца послушать рассказ о вашем молодом великом князе, который поставил на уши не только Россию, но и всю Европу.
– Признаться, не имею ни малейшего желания о нем говорить.
– Почему же?
– Он меня раздражает, – произнес я, прощупывая реакцию. Было прямо интересно – глаза выдадут его или нет.
– Он? Вас? Но чем же⁈ – вполне искренне удивился визави.
– Я считаю, что он позорит флот, но ему постоянно все сходит с рук. – ответил я, переходя на английский. Слишком уж собеседник явственно демонстрировал британский акцент. Нет, французский у него был неплох, но акцент все равно чувствовался.
Тот прям оживился.
Даже несмотря на то, что говорил я на североамериканский манер. Да, Карлс Хис нас всех учил британскому английскому диалекту upper class. Но тот Георгий куда‑то делся. А я за годы на флоте в прошлой жизни общался больше с американцами, даже экзамены TOEFL сдавал, доведя язык до свободного. И то мое знание языка перекрыло местное.
– Вся Европа кипит, – меж тем продолжил собеседник.
– Ой, да бросьте, – отмахнулся я. – Европа кипит по любому поводу. Она слишком любит сплетни, как старые бабки на лавочке.
– Но не так! Вы читали эти статьи?
– Эти? Признаться, я здесь проездом и вообще ничего не заметил. Местные крестьяне и рабочие трудятся, как и, скажем, германские. Или вы говорите о Высшем Свете?
– Именно о нем.
– Тогда, увы, – развел я руками, – я в него не вхож.
– И даже не слышали?
– Мистер Майерс, я по болезни отстал от корабля и спешу догнать его, чтобы совсем не потерять ценз. У меня попросту нет времени во всё это вникать и разбираться. Служба‑с.
– Да‑да, понимаю. Вы знаете, кто такой Томас Гексли?
– Очевидно британец, если судить по имени и фамилии.
– Он ученик самого Дарвина и его последовательный сторонник!
– Увы, это мне ничего не говорит. – развел я руками, продолжая последовательно изображать человека с плохим кругозором.
– Это великий ученый с мировым именем! И представьте себе – он берет и публикует статью, в которой буквально смешивает с грязью всю европейскую аристократию.
– Гексли или Дарвин?
– Гексли.
– А при чем тут великий князь? – максимально искренне стараюсь я удивиться.
– Злые языки приписывают авторство ему.
– Ну, знаете, – развел я руками, – злые языки слишком много болтают. На то они и злые языки.
– Но он же вам не нравится.
– Не нравится.
– И вы его защищаете?