Страница 110 из 207
Часть 1 Глава 2
18 апреля 1893 года. Санкт‑Петербург
Георгий Мартынович Лианозов выбрал из экипажа, поправил цилиндр и тяжело вздохнул.
Перед ним стоял особняк Нобелей на Самсониевской набережной.
Лаконичный.
Скучный.
Но практичный.
Кто‑то бы даже сказал убогий и безвкусный, но не Лианозов. Ссориться по таким пустякам с одним из самых активных и деятельных заводчиков России он не собирался. Более того, он прибыл с миссией особой важности: найти способ переубедить великого князя в его подозрениях. Потому как союз этих двух людей казался ему чем‑то настолько естественным и удачным, что за него стоило бы побороться. Особенно осознавая – если что – эти два могучих жеребца и его самого вывезут, и не только его. Главное – примирить…
– Георгий Мартынович! Дорогой! – Эммануил Нобель сам вышел встречать гостя в холл. – Какой молодец, что зашли! Вы надолго в столице?
– Эммануил Людвигович, – Лианозов раскрыл объятия. – Дела‑дела. Все бегаю. Суечусь. Послезавтра еду в Нижний. А вы, как я погляжу, все хорошеете. Питерский климат вам пошел определенно на пользу.
– Льстите и не краснеете, – рассмеялся Нобель. – Я третью неделю кашляю, словно старый паровоз. Впрочем, врачи говорят – ничего страшного. Обычная столичная хворь. Здесь, порой, мне кажется, кашляют все.
– Болота, – пожал плечами Лианозов. – Петр Великий был большим затейником.
– И не говорите… – согласился Нобель, слегка кашлянув в кулак.
Хозяин дома был человеком примечательным.
Его добродушное лицо и мягкие манеры располагали к себе и вводили в заблуждение. После смерти отца он уже несколько лет тащил на своем горбу всю промышленную империю Нобелей в России. И недурно тащил. Даже дядя Альфред, который поначалу его критиковал, стал нахваливать.
Злые языки шептались, что он слишком молод или мягок, что дядюшка из Парижа им крутит как своим управляющим, а родня только и ждет, когда он продаст русское дело, выводя капиталы в тихую Швецию. Но на то они и злые языки, чтобы болтать всякое. Лианозова же пугало иное – великому князю Георгию Александровичу сведения предоставила полиция и жандармерия, как он сам сказывал. А это заставляло задумать. Ведь дыма без огня не бывает…
– Прошу, – широким жестом пригласил Нобель гостя за стол, когда они вошли в столовую. – Чем бог послал, как говорится.
Стол не ломился от яств, но был подчеркнуто дорогим. Нобель прекрасно знал о том, что во дворце Георгия Александровича прошло несколько встреч разных промышленников. Довольно легко их увязал между собой по обрывкам информации. И когда Лианозов, его старый знакомый, явно крутившийся вокруг «дикого князя», написал о желании повидаться, крайне оживился. Его чутье подсказывало: заваривается что‑то очень большое и интересное…
Выпили немного коньяка.
Заговорили о пустяках. О навигации, о ценах на керосин, о сплетнях самого разного пошиба: кто на ком женился, кто разорился, кто застрелился и так далее…
– Как вам последняя выходка генерал‑адмирала?
– Признаться, за его парижскими похождениями не слежу. Опять заснул на какой‑то танцовщице, придавив ее своими телесами?
– Эммануил Людвигович, – с наигранным осуждением покачал головой Лианозов. – Как же так? Наш боров, как его величают за глаза уже повсеместно, особым приказом перевел мужа бывшей любовницы Георгия Александровича так, чтобы они оказались сослуживцами. Ну и дама на глазах мелькала.
– Вот те раз! – ахнул Нобель.
– А она, по слухам, вышла замуж, уже будучи беременной.
– От великого князя?
– Разумеется. Родственница Гукасова Павла Осиповича. Да‑с. Она Георгия Александровича с ним и познакомила.
– Ну надо же. – Покачал головой Нобель. – И кого родила?
– К счастью, дочку. С ней попроще будет дела уладить.
– Пожалуй. А что Георгий Александрович?
– Выказывает удивительную выдержку. Общается ровно. Разве что, когда в гости к тому своему новому сослуживцу идет, обязательно ребенку подарок несет. Но это можно и как обычную вежливость трактовать.
– А вы видели ребенка? На кого похожа девочка?
– Увы, – развел руками Лианозов. – Да и маленькая она еще.
– Ну, за детей! – произнес Эммануил тост, и они выпили по рюмочке коньяка.
Чинно закусили.
А Нобель в этом деле охотно бы мог подменить профессора Преображенского из «Собачьего сердца». Закуску ценил и любил. Впрочем, для состоятельных людей эпохи это было скорее нормой. И профессор передавался Булгаковым как осколок прошлого, в том числе и через эту черту.
Пожевали.
Помолчали.
И Лианозов начал плавно смещать к интересующей его теме:
– Эммануил Людвигович, а скажите мне… хм… Вы ведь следите за тем, что наш юный великий князь делает?
– За Георгием Александровичем? – Нобель удивленно поднял бровь. – Помилуйте, за его похождениями следит добрая половина империи, а вторая половина – делает вид, что ей неинтересно, но очень внимательно слушает. Чего стоит только его выходка с Гиппиус? Взял и забрал жену у мужа прямо с прогулки, да повез в номера. Да, муж не работник и борозды не вспашет, но хоть какие‑то приличия соблюдали. Да‑с. А этот скандал с той молодой бомбисткой?
– С Крупской?
– Может быть. Я совершенно не запомнил, как ее зовут. Это ведь выходка похлеще будет! Злые языки поговаривают, что наш великий князь не разменивается на мелочи. И то упадок… хм… сношает, то революцию.
– Будем надеяться на то, что наши гусары не воспримут это, как руководство как вызов. – улыбнулся Лианозов.
– Ну что вы? Это же перебор даже для них. – хохотнул Нобель.
– Какое обидное поражение! Морской офицер перещеголял в любовных похождениях наших кавалеристов! Как им теперь своим коням в глаза смотреть?
– Побойтесь бога, Георгий Мартынович! Все эти социалистки – жуть какие страшны и занудные. Что им с ними делать?
– Как будто с поэтессами и актрисами нужно делать что‑то иное. – фыркнул Лианозов. – Что же до красоты, то вы рассуждаете так, словно гусары во все эти похождения трезвыми ходят.
– Боже… – рассмеялся Эммануил. – Я непременно это передам знакомым гусарам.
– Они же меня зарубят! – наигранно всплеснул руками Лианозов.
– Что вы? Никаких имен! Просто как слухи. Скажу, что над ними уже в столице насмехаются, дескать, слабы – уступили какому‑то морскому лейтенанту.
– Бедные бомбистки, – покачал головой Георгий Мартынович.