Страница 50 из 132
«Страды…» написаны от имени Селиванова, но сам он не являлся их автором. На этом сходились все историки скопческого движения. Когда ересиарх появился в столице,
здесь уже были распространены копии этой писанины. Слава сектантского вождя бежала впереди него. Поэтому, освободившись из Смольного монастыря, он нашёл приют у своих сторонников. Промежуток времени с начала XIX столетия и вплоть до 1820 года сами скопцы называли «золотым веком». В это время произошёл стремительный рост численности секты, её благосостояния, окончательно оформилось скопческое учение (правильнее, видимо, называть это мифологией).
Вторая половина правления императора Александра Первого оказалась консервативнее первой. В 1816 году было введено уголовное наказание за самооскопление. Через три года отставной майор Мартын Урбанович-Пилецкий сочинил доклад, в котором пытался дать оценку скопческому учению с религиозно-догматической точки зрения. Примечательно то, что автор этого произведения не был священнослужителем. Пилецкий принадлежал к мистическому кружку Татариновой, члены которого изучали различные религиозные и псевдорелигиозные доктрины (в том числе и розенкрейцеровские) и на их основе искали смысл жизни. Этот полумасонский кружок был разогнан через несколько лет императором Николаем Первым, причём Мартын Пилецкий за свою писанину был сослан в собственное имение. Митрополит Московский Филарет осудил произведение Пилецкого (сделав это в форме «сожаления»). В 1820 году власти пошли на то, чтобы отделить Кондратия Селиванова от его паствы. Он был объявлен сумасшедшим, и его принудительно отправили в Спасо-Евфимьевский монастырь. Там он и содержался вплоть до своей смерти в 1832 году.
Имеет смысл сказать несколько слов о сути еретического учения.
Согласно постулатам скопческой ереси, Христос был скопцом, оскоплённым Иоанном Предтечей, который и сам был скопцом. Второе пришествие Христа уже состоялось, и земным воплощением Бога явился, как уже упоминалось, император Пётр Третий.
Слепая вера в этот догмат предопределила особое почитание Петра Третьего скопцами, которые собирали и почитали все его печатные изображения, а также монеты с его вензелем и профилем. По мысли теоретиков скопчества, в конце веков грядёт Страшный суд, когда Иисус Христос сядет на трон в Санкт-Петербурге и в этом «новом Иерусалиме» возьмётся воздавать всем попиравшим скопческую религию. Страшный суд воздаст всем виноватым в гонениях на сектантов по заслугам, но спасёт всех «скопцов», которых к тому моменту будет 140 тысяч человек. Сами себя еретики называли «светом Христовым» и объявляли «Божией свитою». Помимо воплощений самого Иисуса Христа, сектанты верили и в неоднократные перевоплощения Богоматери. Несмотря на внешнее почитание Христа, Девы Марии, ветхозаветной истории скопцы менее всего были христианами. Правила секты требовали от адептов при принятии в ряды организации страшных клятв и проклятий: новообращённый плевал на православный крест и символически бросал его через плечо, отвергая тем самым христианскую религию, проклинал отца и мать, зачавших его в грехе, проклинал землю, воду, небо и месяц…
«Скопцы» селились крупными общинами, которые они сами называли «кораблями». Глава общины величался «кормчим». Каждый «кормчий» имел женскую свиту, все члены которой также были кастрированы. Организация «корабля» была в максимальной степени приспособлена к вовлечению в секту новых членов. Скопцы держали трактиры и постоялые дворы, куда пристраивали молодых и симпатичных девушек для того, чтобы привлекать мужчин. Будучи очень зажиточными, сектанты вовсю использовали элемент материального стимулирования новообращённых: ссужали деньгами, помогали с заведением своего дела и тому подобное. Многочисленные исторические свидетельства отмечают поразительную способность скопческих проповедников воздействовать на людей словом. Дар убеждения, проявленный рядовым членом секты, способствовал его росту во внутриобщинной иерархии. Вообще, культура речи и слова, видимо, стояла у «скопцов» на чрезвычайно высоком уровне. Предания повествуют об их удивительно красивых «распевах», явившихся развитием традиционного для Православия церковного пения. «Распевы» сильно отличались по своей технике от традиционного пения и служили, очевидно, важным элементом самогипноза, способствовавшим погружению человека в экстатический транс. Об этом можно говорить сейчас только в сослагательном наклонении, поскольку эта психотехника ныне полностью утрачена, и восстановить её не представляется возможным.
Абсолютно достоверно то, что скопцы широко использовали в своей практике химические препараты одурманивающего действия. В этом смысле они намного опередили нынешних сектантов. Опаивание людей растворами экстрактов болиголова, волчьей ягоды и прочих весьма ядовитых растений широко использовалось скопцами для того, чтобы вызывать галлюцинации, обездвиживание либо анестезию. В зависимости от решаемых задач общинные знахари использовали различные средства. Моменты, связанные с применением химических препаратов, получили довольно точное освещение в ходе расследований, проведённых властями, и к этому вопросу ещё придётся возвратиться в другом месте.
Свой в высшей степени мрачный и человеконенавистнический облик скопцы продолжительное время умудрялись скрывать. Конец XVIII и начало XIX столетия они прожили в центральных российских губерниях, практически не привлекая к себе внимания властей. Многочисленные «корабли» скопцов находились отнюдь не за Уралом и не в Сибири, а в Курской, Новгородской губерниях, в Рязани, в обеих столицах. Здесь они численно росли, активно вербуя в свои ряды недовольных петровскими реформами людей, и богатели, богатели, богатели… Дух стяжания, накопительства, лицемерного скопидомства пронзал собою идеологию секты, внешне проповедовавшей нищету и простоту быта.
Профессор богословия Тимофей Буткевич, изучавший скопцов в конце XIX столетия, подчёркивал их «крайнюю враждебность к кровным родным, не исключая ни родителей, ни детей». А бытописатель А. Бычков примерно в то же время дал сектантам такую уничижительную характеристику: «Скопцов никто не любит; а сами они друг друга ненавидят, страшно лицемеря друг перед другом, называя друг друга „братцем“ и [при этом] готовы перегрызть друг другу горло из-за ломаного гроша».