Страница 113 из 132
Сложно сказать, как развивались бы события далее. Тут следует иметь в виду замечательный принцип «нет тела — нет дела». Непонятно было, где именно приключилась с Юлией беда и приключилась ли вообще. Если она села в электричку и отправилась домой — а решительно отвергать такой ход событий было никак нельзя! — то расследованием происшествия в электричке должны были заниматься транспортные милиция и прокуратура. Если девушка благополучно добралась до города и уже там попала в какую-то передрягу, то такое расследование находилось в юрисдикции ленинградских «силовиков». Поскольку всё было как-то смутно, то особой прыти районная милиция не демонстрировала.
И сложно сказать, как повернулись бы события далее, но в дело вмешались родители Юлии. Надо сказать, что девушка росла в интеллигентной и не совсем обычной семье — отец её был доктором экономических наук, а мама работала в поликлинике. Но не обычной, а в поликлинике №2. Это была особая поликлиника, к которой были «прикреплены» управленцы города и области (сотрудники гор- и облисполкомов, а также и горкома, и обкома КПСС). Будучи людьми лично скромными, руководящие работники не могли присвоить «своей» поликлинике «номер первый», поэтому присвоили «номер второй». Святые люди!
В советское время мало было иметь много денег, необходимо было иметь «блат», то есть полезное знакомство, позволявшее обойти существовавшее ограничение или дефицит. У родителей пропавшей девушки имелся таковой, и они сумели обратиться напрямую к руководству области с просьбой помочь в организации розысков.
Свершилось необыкновенное: в районной газете «Выборгское знамя» 21 августа — то есть на 10-й день со времени исчезновения Юлии Коневой — появилась заметка, призывавшая возможных свидетелей происшествия связаться с органами внутренних дел.
Следует понимать, что для той поры подобные публикации были очень нетипичны. Газеты не сообщали негативные новости, дабы не будоражить народ, там всё было в основном про победы, свершения, трудовые вахты и планы на очередную пятилетку. Чтобы добиться разрешения на подобную публикацию, следовало выйти на очень высокий уровень, и родителям пропавшей девушки это сделать удалось.
Розыск моментально активизировался по всем направлениям. Было опрошено большое количество людей, которые потенциально могли видеть Юлию Коневу на обратном пути из библиотеки. Стало известно о том, что неподалёку от железнодорожного переезда отирался подозрительный местный житель, пристававший к проходившим мимо девушкам.
Была организована массированная поисковая операция, к которой привлекли кинологов с поисковыми собаками и 200 военнослужащих одной из расположенных неподалёку мотострелковых частей. По тем временам организовать такое прочёсывание — задача весьма нетривиальная. Это в США была и существует поныне традиция проводить массовые поисковые мероприятия с участием добровольцев, а в Советском Союзе такой чепухой органы власти себя не утруждали. Чтобы командование округа выделило 200 военнослужащих с транспортом для участия в прочёсывании местности, должно было произойти нечто по-настоящему чрезвычайное. Скажем, связанное с госбезопасностью… Но в данном случае солдаты и офицеры были выделены, стало быть, командование хорошо попросили.
24 августа труп пропавшей студентки был найден на удалении около 200 м от лесной дороги, по которой Юлия должна была возвращаться в расположение отряда. Тело было замаскировано ветками.
Тело было обнажено, часть одежды разорвана, часть — разрезана. Исчезли женские часики «чайка» в золочёном корпусе за №3937157, принадлежавшие Юлии, ничего более преступника не заинтересовало, даже деньги, оставшиеся в карманах стройотрядовской куртки. В траве возле трупа была найдена блёстка, украшение, используемое для отделки женской одежды, однако ни на одном предмете одежды Юлии блёсток не было.
По здравому размышлению следствие заключило, что блёстка связана с реквизитом, который студенты готовили к выступлению, и, по-видимому, случайно оказалась на одежде или в одежде потерпевшей.
На голове убитой с правой стороны лба находился участок осаднения размером 4 на 4 см с частично отслоившимся лоскутом кожи — след скользящего удара, нанесённого с большой силой каким-то тупым орудием, возможно, камнем. На торсе были обнаружены 14 колото-резаных ранений, оставленных ножом, имевшим лезвие с двухсторонней заточкой длиной около 13 см и шириной около 2 см у основания. Судмедэксперт, внимательно исследовав раневые каналы, воспроизвёл форму лезвия — получалось что-то довольно нетипичное, такое, что нельзя было купить в обычном «хозмаге». Надо сказать, что в эпоху «развитОго социализма», как, впрочем, и «социализма, победившего в основном», нормальных ножей в стране Советов не выпускали в принципе. В лучшем случае можно было купить унылое поделие из «стали три», которая ржавела и тупилась силой взгляда. Поэтому было очень широко распространено изготовление ножей в кустарных условиях из нормальных материалов — инструментальных сталей, прежде всего, пил. Такие вещицы очень ценились — это был отличный подарок на все случаи жизни, ходовой товар, потребный в любой семье. Понятно, что такие ножи были индивидуальны и сравнительно просто поддавались идентификации. Таким образом, использование преступником в качестве орудия убийства необычного ножа могло сослужить следствию немалую службу, ведь вряд ли убийца избавился от ценной и редкой вещицы! А стало быть, её обнаружение могло накрепко связать подозреваемого с жертвой…
Потерпевшая была изнасилована, сперму преступника удалось обнаружить, но это мало что давало следствию, поскольку в то время ещё не существовало ни технологии выделения «ДНК-профиля», ни технологии установления группы крови по составу человеческих выделений (слюны, пота, спермы). Последняя стала использоваться в СССР на рубеже 1970-1980-х годов.