Страница 13 из 98
Глава 5
Мы вернулись в коридор и дошли практически до самого конца, остановившись перед такой же дверью, как и остальные. Тереховский повертел в руках связку ключей, пока искал нужный, и открыл замок, пропуская меня вперёд.
«Ага, щас…» — я мысленно проигнорировал приглашение и на всякий случай, начал готовиться к созданию «Пера».
Интересно дело, раньше бы приоткрыл бы кобуру, невзначай положив на неё руку. А теперь уже больше доверяю собственному телу. А собственному ли? Если поверить, что так кем-то было задумано…
Я встряхнулся, до поры до времени отгоняя скачущие мысли, и заглянул в дверной проём. Но ни камеры, ни кабинета там не обнаружил, а только люк со стальными ступенями, уводящими на нижний уровень.
— Планировка уже такой досталась, — пожал плечами Тереховский. — Я лишь немного замаскировал. Я не параноик, но решил, что так будет лучше.
«Ага, я тоже не параноик…» — подумал я и тихонько подкинул Бритвочку на халат учёного, когда он первым начал спускаться по ступенькам.
Нижний уровень отчасти зеркалил верхний — тот же коридор, только раза в два короче.
— А что здесь было у «Древних»? — спросил я, разглядывая старые стены с сохранившимися вставками из металла «Древних».
— Может, склад, может, общежитие, а может и казарма, — ответил учёный.
— Ваш источник этого не рассказал? — спросил я, и вроде даже серьёзным, а не ехидным тоном.
— К сожалению, не всё так просто, — вздохнул Тереховский. — Скажем так, форма, которую принял ультиморфис, не была для этого предназначена. Вы сейчас сами всё увидите, мы уже пришли. Вы можете мне не верить, но об одном прошу — не пугайте его. Он во многом как ребёнок. Отчасти он и есть ребёнок.
Тереховский остановился у очередной камеры и, прежде чем подпустить меня, сам заглянул в окошко. Наблюдал он почти минуту, после чего удовлетворённо кивнул и начал открывать замок.
— Он не всегда в своём истинном состоянии, но нам повезло. Срывов давно не было, и, возможно, он даже скажет что-то новое.
Тереховский продолжал говорить какими-то загадками, но уточнять я не стал. Больше загадок мне сейчас подкинула чуйка, подсветив за дверью раздвоившуюся ауру. С одной стороны — человеческую, а с другой — нечто настолько чужеродное, что я даже споткнулся на ходу. Чужая аура вспышкой отпечаталась у меня перед глазами и словно дымка потянулась ко мне. А я к ней. Не в прямом смысле — физически я, наоборот, невольно сделал шаг назад, но на уровне какого-то глубинного чувства.
Может, родство или узнавание. Как с одноклассником, которого не видел лет пятнадцать с самого выпускного и сначала даже не узнал на вечере встреч. Но потом присмотрелся и понял, что тот совсем и не изменился за всё это время. Я будто родственную душу встретил.
Вот только это чувство мне не понравилось. Потому что было не моим, а видать, той самой запрограммированной природой. Пришлось встряхнуться и выровнять дыхание, прежде чем я заглянул в открытую дверь.
Не знаю, кого я планировал там увидеть. Рептилоида какого-нибудь или оживший памятник в полной броне? Но реальность, как обычно, нагнула ожидания. Это был человек. По большей части человек, замотанный в смирительную рубашку. Он сидел на полу, раскачивался и что-то бормотал себе под нос.
Я даже почувствовал некое разочарование, словно Тереховский обманул меня и пытается подсунуть очередного психа. Но потом, когда глаза привыкли к довольно яркому, по сравнению с коридором, свету, я начал подмечать детали, которых у нормального человека не должно было быть. Впрочем, даже не у каждого жителя Гетто такие можно было встретить.
Во-первых, горбатая спина. Допускаю, что пациент этой лечебки порядком исхудал, что аж позвоночник просвечивает через плотную рубашку. Но здесь было что-то иное типа чётко выраженного гребня, который двигался в такт движениям незнакомца. Заострённые бугры то выпирали, то прятались обратно в худую спину. Хотя и насчёт худобы я бы поспорил. Полотно смирительной рубашки прятало силуэт, но полностью скрыть чётко очерченные мышцы, не могло. Даже не мышцы, а рельефные жилы, что всё-таки делало мужчину похожим на памятник.
Во-вторых, голова. Он был лысым, и вот здесь ничего уже не могло скрыть явные уплотнения-наросты на черепе, прикрывающие темечко и виски. Плюс два по два бугорка — не то антенны, не то зачаточные рожки.
А потом он, наконец-то, заметил, что дверь открылась и что он не один, и повернул ко мне своё лицо. Я снова оступился, когда на меня уставились два чёрных блюдца, внутри которых горело красно-фиолетово-сине-зелёное пламя. Капец, у него там будто взрыв сверхновой происходил каждую секунду.
Нос вроде присутствовал, но был абсолютно плоским, а сами ноздри были разнесены в стороны. Что-то в этом было от рептилии. А вот челюсть была вполне обычной, показалось, что даже клыков нет, будто он травоядный. Хотя не очень понятно, чем его здесь Тереховский кормит, возможно, за годы заточения что-то сточилось уже.
— Не смотрите, что он в рубашке, — сзади вклинился Тереховский. — Это для его же безопасности, чтобы не навредил себе во время припадков.
Учёный махнул рукой на пол, покрытый толстым мягким матом, и на стены с потолком, обклеенные чем-то типа поролона.
— Не привыкайте к его внешнему виду, — продолжил Тереховский. — Помимо гиперактивности в моменты приступов, его тело меняется. Только глаза всегда неизменны, а в остальном он не поддаётся описанию. Это адаптивная форма. Пять лет назад отрастил себе хвост и сам же его отбросил, будто ящерица. Подозреваю, что признал связанные с хвостом неудобства.
— Так это ультиморфис? — спросил я.
— Частично. Скорее это слепок сознания ультифорфиса попавший в неподходящую форму. То есть в неправильное тело. Это случилось где-то пятьдесят лет назад, — сказал Тереховский, набрав в грудь побольше воздуха. — Три молодых переселенца отправились на охоту за геномами, то ли заблудились, то ли погнались за каким-то монстром и сами того не желая, нашли развалины «Древних». Провалились под землю и нашли там склад с душами ультифорфисов.
Произошла инициация. Перенос или даже объединение сознаний, но донор не соответствовал и получилось то, что вы сейчас видите перед собой. Ошибка, если не природы, то формулы «Древних». Сейчас внутри этого тела два сознания, и оба, к сожалению, не в лучшей своей форме.
— А к вам он как попал?