Страница 79 из 81
Глава 46
Немезис
Скви, скви.
Люстра подо мной едва слышно скрипела, покачиваясь.
Скви, скви.
Лилит незаметно отталкивалась от потолка, поддерживая нужный мне для размышлений ритм. Привычка. Причем привычка, оставшаяся еще с моей далекой смертной жизни. Даже не помня о ней, я подсознательно ее воспроизводил. И нет, слава всем богам (не упоминаем котов, не упоминаем!), это было не кресло-качалка в пансионате для инвалидов, а всего лишь компьютерное.
Ага, компьютерное кресло, в которое я усилиями одного очень известного в узких кругах врача-реабилитолога пересел из кресла-каталки. После долгой и утомительной работы над собой.
Потому что нехрен гонять по реальности так же лихо, как по виртуалу. Привык, что мне, как одному из лучших хакеров моего круга, в сети сам черт не брат. Вот и поплатился. Увы, инерцию и силу тяжести никакими хакерскими приемами взломать не получается. Точнее, раньше не получалось, до того, как волей случая и сорокового я стал системой.
Киборг не помнит толком, пусть и чувствует. Ему после прохождения цепочки основных квестов заархивировали воспоминания, как и мне. Именно сороковой был моей системой. Вместе с железякой мы проходили квесты в мире тотального постапокалипсиса с элементами классического хоррора. И это частично определило мою специализацию как системы и большинство нынешних предпочтений. Да-да, личинками насекомых и мозгами я стал питаться не сразу. Но, проживая сотни лет в мире, где именно это — главный деликатес (ибо все привычно травоядное и растениеподобное предпочло сдохнуть), невольно проникаешься.
После перерождения системой воспоминания блокируют не спрашивая. Но мне волей случая эти залежи разархивировало чуть более чем полностью. Точнее, не столько случая, сколько одной неугомонной мокрички.
Смешно… ведь раздавленной мокрицей меня назвала сама Надежда Олеговна, виртуозно матерясь одними медицинскими терминами без капли обсценной лексики. Меня — молодого придурка, угробившегося на мотоцикле и попавшего к ней в руки в почти безнадежном состоянии.
Вот где настоящая магия. В той жизни она меня вытащила. И именно ее руками я из «раздавленной мокрицы» снова стал человеком.
Ее руки, а еще ее едкий юмор, умение в самой жопе бытия найти повод посмеяться, причем так, что жопа-то твоя, а ты смеешься над ней первый. Ее упертость в достижении цели, удивительно легкий характер, которым она гнула железобетонные конструкции самых сложных пациентов, ее улыбка…
Кто осудит придурка, влюбившегося по уши в женщину на пятнадцать лет старше? Точно не я, особенно потому, что сам тем придурком и являюсь. Являлся? А еще я, кажется, был заядлым мазохистом. Потому что пускать слюни на ту, что восемьдесят процентов проведенного вместе времени заставляет тебя стонать от боли, — это диагноз. Впрочем, после разблокировки архивов это уже неважно.
Надежда все равно не знала о моих чувствах. Чего я ждал в той смертной жизни, спрашивается? Чего тянул? Кажется думал примерно так: вот окончательно встану на ноги, завоюю мир и брошу к ее ногам.
Ну и дождался, можно сказать.
Когда в сети появилась информация, что пациенты моего любимого доктора переведены к другому специалисту в связи с болезнью Надежды Олеговны, а потом и вовсе приглашены на траурную церемонию по такому-то адресу в связи с кончиной известного врача-реабилитолога, я сначала не поверил. Кинулся проверять. А потом… потом было хуже, чем после аварии.
Я бы сдох, наверное. Точнее, я и сдох, на самом-то деле. Мироздание или, скорее, системная администрация, вместо того чтобы ждать, пока я самостоятельно решусь на активные действия, подкинуло мне самый банальный способ попадания из возможных: меня сбил грузовик. Я попал в слепую зону фуры, когда объезжал ту на мотоцикле. После гибели Нади я снова сел на него, хотя ведь зарекался, что никогда… Мне просто стало на тот момент все равно. Смысл нагружать едва восстановившиеся ноги, если человека, ради которого ты вновь учился ходить, больше нет?
После перерождения я не сразу осознал, но уже тогда у меня был некий карт-бланш от руководства: они чувствовали себя виноватыми за сбой в матрице, который забрал мою Надежду вместо ее племянника. А я ведь был с ним знаком через сеть, он меня знал под ником Nemesis.
Дурацкую идею про то, что Надя не умерла, а попала, тоже придумал я. Надо было как-то успокоить подростка, который сам едва не роскомнадзорнулся от горя.
Странно все это вышло и ужасно перемешалось из-за того, что для систем нет четкого понятия временной и даже вероятностной линии. Я не зря сказал Надежде, что она сможет вернуться и стать системой для племянника. Сам я, прежде чем согласился на игру, тоже поставил подобное условие. О котором, по закону стирания воспоминаний, конечно же, забыл.
А вот главная система систем не забыла.
— Немезис! А ну, спускайся! Пока я тебе все щупальца не откусила! Плюнечка, фас! Сдерни мне его, буду перевоспитывать. А то ишь, морду лица скорчил больно задумчивую. И подозрительно знакомую!
Ой, однако… Пока я предавался воспоминаниям, Наденька успела выйти из ванной. Невольно я скосил спрятанные за маской глаза на ее выдающуюся харизму, которая гордо колыхалась, едва сдерживаемая преступно тонким полотенцем. Надеюсь, она никогда не узнает, кто именно сделал ей такой «подарок». Но, бездна, я не удержался. Да и оправдание у меня весомое — воспоминания были заблокированы. Весомое ведь?
Наденька тяжело вздохнула, и харизма завлекающе подпрыгнула.
Весомое…
— Тошка, лучше сам слазь, — нежно-нежно, ласково-ласково промурлыкала она, будто глядя сквозь мою маску. — Антон Валерьевич, иди сюда, кому сказала. Сейчас же. Иначе потом не жалуйся. То-то, блин, меня всю дорогу мучило некое смутное дежавю. Такое смутное, что я его даже не осознавала толком. А оно вон как интересно-то, оказывается, завернулось. Иди сюда, ирод перекрученный! Я тебе все подряд на место вправлю, и мозги первым делом!
— А? К-какой Антон Валерьевич? Сладкая, ты решила пополнить свой гарем еще каким-то смертным?
Боги, у меня чуть сердце в пиксели не распалось. Откуда она вообще могла это узнать? Я еще не готов! Да какое «не готов», я в принципе не собирался признаваться! Тот жалкий нерешительный инвалид умер пару тысяч циклов назад и теперь является не более чем постыдным воспоминанием о собственной глупости. Не хочу даже ассоциироваться с ним, маска электронного кошмара давно плотно срослась с лицом.
Уже привычно я высветил в глазницах знаки вопроса.