Страница 21 из 112
Компашки парней и молодых мужиков, мастеров и подмастерьев, наверное, деды и бабки, которые проталкивались в первые ряды, гомонящие подростки, держащиеся под ручку нарядно одетые матроны, осанистая старуха с девушкой, которая во всю строила глазки парням, даже семья с детишками детсадовского возраста. Этих-то зачем притащили? Да уж, средневековый менталитет, не испорченный гуманизмом и устойчивый к психотравмам.
Я бы с радостью смылась отсюда куда подальше, но каким-то образом оказалась в гуще толпы. Протолкаться среди этих шкафообразных дядек будет сложно.
Часы принялись отбивать полдень. И с этим гулким звуком слился стук копыт. Лошадка, тянувшая повозку, шла спокойно. Деду-кучеру на облучке не было нужды её понукать. По бокам повозки топали четверо стражников, а с крыльца ратуши спускались еще двое мужчин в тёмно-коричневых сюртуках.
Толпа, сгрудившаяся у помоста, послушно раздавалась в стороны, давая им дорогу. У эшафота откуда-то нарисовались ещё четверо стражников и внушительных габаритов палач в маске. И ради кого такой почётный караул?
Один из стражей подхватил под локоть молодого мужчину, сидевшего в повозке. Серая рубашка, на груди издали видны пятна, серые штаны, к которым прилипла солома. Высокий, примерно на полголовы выше любого из своих охранников, тёмно-русые спутанные волосы. Осуждённый хромал, но спину держал прямо. Он сам поднялся на помост.
Я нервно комкала в руках свой шарфик, который утром положила на всякий случай в карман юбки.
Тощий плюгавенький мужичок раскатал свиток и неожиданно густым басом заговорил:
— Жители вольного города Вельта! Слушайте. Этот человек, который не пожелал назвать имени своего рода, дабы не покрыть его позором, именем Трой, двадцати шести лет от роду, прибыл в наш город неделю назад. Поселившись у дальней знакомой своей матери, он начал поиски работы. И получив отказ в доме достопочтенного барона Диона, посла королевства Даэррон, он задумал барона обокрасть. Ведомый корыстью и завистью, он под покровом ночи проник через чёрный ход в дом, пробрался в кабинет барона и там был схвачен слугами. При этом пострадал камердинер барона, которому вор сломал запястье и нос. Недостойный сознался во всём. И суд в составе градоправителя Лайса, председателя Совета гильдий Сайера и предводителя дворянства барона Фосса приговорил Троя, пожелавшего назваться Безродным, к повешению.
Вот как. А парень дурак, однако, пойти воровать и влезть в политику обеими ногами — это ещё постараться надо. Но всё равно приговор несправедливый. Так думала не я одна. Зароптали молодые мастеровые, поджала губы и ещё больше выпрямилась старуха, а юная кокетка прижала ладошку ко рту.
— Даээронцы хозяйничают в нашей ратуше, как на своей кухне, — неодобрительно пробурчал какой-то дедок, парнишки-мастеровые зашикали на него тихонько, но как-то ловко расступились, окружая говоруна и скрывая от посторонних взглядов.
— Вельта чтит старые обычаи милосердия, — продолжил глашатай. — И если найдётся девица или вдова, желающая взять этого мужчину в мужья, то пусть она выйдет сюда и покроет его своим платком, и да помогут ей боги смирить нрав супруга. Если невеста сыщется, то брак будет заключён прямо здесь, под виселицей, пред лицом всех богов и высших сил, и тогда Трой, называющий себя Безродным, будет оправдан.
Сказано это было без особо пафоса, глашатай явно отрабатывал формальную протокольную часть. И люди никак особо не среагировали на эти слова. Никто не ждал, что появится экзальтированная девица, готовая на бракосочетание на эшафоте. Палач сделал шаг к приговорённому.
И я услышала этот звонкий и ровный, будто чужой, голос.
— Я согласна.
На мои плечи словно опустились невидимые ладони. Мир пел и бил в бубны и барабаны, и то, что никто больше не слышал этой мелодии, не мешало мне следовать ей.
Шаг, второй, третий. Толпа расступалась передо мной, как арктические торосы раскалываются перед стальным носом ледокола.
Где-то в груди тревога и здравый смысл нервно бились о броню внезапно нахлынувшей уверенности, как мотыльки о стекло. Но это не имело никакого значения. Само провидение вело меня туда, где было моё место.
Плечи расправились, подбородок приподнялся, я перестала путаться в непривычно длинной юбке и словно видела себя со стороны, как во сне. Гладкий пучок, горделивая осанка, простой, но красивый наряд.
Решительно, но без суеты дойдя до грубых ступеней из некрашеного дерева, я остановилась, обернулась к зевакам на площади, скользнула взглядом по лицам тех, что в первом ряду, и произнесла:
— Я согласна.
Без вызова, без улыбки, без дрожи в голосе.
Протянула руку в сторону ладонью вниз, и ошарашенный стражник подставил мне слегка дрогнувшую кисть в кожаной перчатке. Подобрав край подола, я легкими шагами поднялась на эшафот.