Страница 54 из 72
— Забавно, что корсиканцы, нанятые для этой цели, местные, из Марселя…
— А Марсель — портовый город, где многие склады под завязку забиты продовольствием, часть которого портится в силу разных причин… а потом именно оно и поступало в наш Корпус…
— Логичная версия, Константин Львович, — согласился я, — проблема лишь в том, что я был совершенно не в курсе происходящего. Владимир Степанович ничего мне не рассказывал. У вас есть подозреваемые?
— Есть, но вот с доказательствами беда… у меня нет ничего: ни документов, ни свидетелей. Одни лишь догадки.
— Назовите мне их имена!
Яновский задумался, видно прикидывая, стоит ли со мной откровенничать, потом все же решился:
— Полковник Соколов.
— Виктор Алексеевич? — я даже слегка растерялся. — Но ведь он герой, лично вел полки в атаку! И под пулями не гнулся… Вы уверены, что не ошиблись в догадках?
Яновский сплюнул.
— Уверен! Не знаю, какие обстоятельства его заставили… да мне, собственно, плевать. Но за всей этой историей точно стоит он и несколько его доверенных офицеров!
Позор! Другого слова я подобрать не мог. Чтобы российские офицеры опустились до такой пошлости — обкрадывать боевых товарищей и солдат — быть не может! Однако и не верить Яновскому я не мог — корсиканцы, шедшие по моим следам подтверждали его слова лучше любых документов.
Получается, я стал жертвой ошибки и недопонимания? Меня приняли за человека Нарбута и поэтому попытались устранить? Тогда становится понятна и стычка корсиканцев с Казаком. Они выяснили, что он тоже охотится за мной, и решили разговорить его. Но Платов не тот человек, кто позволил бы сделать это с собой. В итоге, четверых корсиканцев он отправил на тот свет, чем изрядно подкосил силы клана. Остальные на время ослабили поисковые усилия, поэтому мне и жилось спокойно эти дни.
Но Соколов — каков мерзавец! У меня кулаки зачесались от желания набить ему морду. Подлец! Гагарин во мне негодовал так искренне, что его чувства передались и мне.
Русский офицер должен быть образцом чести, благородства и верности долгу. Поведение его регулировалось не только уставом, но и неписанным Кодексом чести, который требовал безупречной репутации, храбрости на поле боя и достойного поведения в обществе. Слово офицера — закон! Нельзя давать пустых обещаний, но если дал — обязан выполнить, пусть даже ценой собственной жизни. И честь важнее богатства!
— Знаете что, Яновский, вы пойдете со мной! Думаю, у меня найдется дело для вас…
— Милостыню не принимаю! — поручик гордо вздернул вверх подбородок.
— О какой милости вы говорите? — удивился я. — Предлагаю вам дело, которое принесет вам глубокое удовлетворение. Вы ведь хотите посчитаться с убийцами Нарбута? И я тоже. Так объединим наши усилия!
— Желаете поквитаться с корсиканцами?
— И не только с ними. Доберемся до Соколова и узнаем всю правду. Что скажете?
— Я знаю, что он и его люди уже ушли из Корпуса и перебрались в Париж. Я даже адрес их знаю — собирался навестить при случае.
— Вот и прекрасно, — улыбнулся я, — а у меня как раз дела в Париже. И ваша компания будет весьма кстати…