Грецкий орешек

Глава 44

Глава 44

Мирослав

Когда здороваемся с Севой, отлично понимаю, что он припылил на дачу уже навеселе. Не слишком приятно, скажем так, но не особо удивительно. Зная парня достаточно неплохо, уверен, что он никогда бы и не приехал сюда, будучи трезвым. С Юлькой они давно уже не общаются, да и мы с Севкой тоже отдалились друг от друга приличное время назад. Я пытался по возвращению из Канады возобновить общение, правда. Но по Севке больно ударяло моё обеовленное материальное положение — он уже считал, что мы не на одном уровне в пищевой цепи.

Это дословно.

— М-м-м, весь в брендах, — кривится Севка, заметив надпись «Баленсиага» у меня на футболке. Мне честно хочется закатить глаза и сказать, что моя футболка вообще вряд ли кого-то настолько уж волнует здесь, как его, например, и это с учётом того, что люди здесь разного достатка. Но сдерживаюсь. Должен сказать спасибо птичке — она вознесла мне настрой своим ротиком просто до небес, так что я мега-приятный и покладистый Мирослав. Да и разве есть смысл доносить до Севки, что этой футболке года три и её привезла мне мать из очередного путешествия?

Кажется, нет.

— Блин, есть у меня предчувствие, что это не слишком хорошая идея, — шепчет мне чуть позже Натали, намекая на Севу.

Солидарен, птичка. Более чем.

Первые полчаса после приезда, кхм... друга, всё идет вполне себе прилично. Я даже показываю Илье палец вверх за идею — всё-таки Сева, как ни крути, часть нашей компании, и раз уж случилось воссоединение, то он должен быть здесь. Юлька хоть и не особо контактирует с новоприбывшим гостем, но раздражённой или разочарованной тоже не выглядит.

Ага, до поры до времени.

Я явно упустил момент, когда Севка догнался в абсолюте и начал вести себя вызывающе. Сколько там прошло времени с момента его приезда? Полтора часа? Два? Он доебался и до тех, кого знал, и до тех, кого вообще сегодня увидел впервые. А потом дождался, пока Илюха отойдёт к очередной партии мяса, готовящегося на мангале, ибо при нём он бы зассал произнести такой шлак.

— Чё, Юльк, у Илюшеньки твоего дела не очень идут, да? Раз на старой дачке решили праздновать... Я думал, может, на виллу в Тай позовёте, ну или хотя бы какую-то турбазу снимете. А тут прям не просто бюджетно, я бы сказал — бедно, даже по моим меркам — наигранно оглядывается парень, цокает и хмурится типа в неодобрении.

— Заткнулся бы ты, за умного, может, сошёл бы, — отрезает Юлька снисходительно. — Ты сначала дыру на штанах своих заштопай, а потом чужие деньги считай, окей?

— А нам, представителям рабочего класса, знаешь ли, не стыдно, — Сева просовывает палец в дырку в шортах и намеренно крутит им там. — Своё я зарабатываю. Ты просто всегда была меркантильной, жить хотела не просто по-людски, а с размахом, бляха-муха.

— Сев, серьёзно, давай без выкрутасов. Мы собрались, чтобы приятно провести время. Давай этим и займёмся, — это уже я включаюсь, чтобы хоть как-то разрешить ситуацию и воззвать к помутившемуся разуму парня.

— Да завали вообще, Мирыч, — пошатываясь, указывает на меня Севка. — Смотрю, тебе твоя зазноба всё-таки дала, м? Видимо, вспомнила, что вариантик побогаче муженька есть, вот к тебе и перебежала. Шлю-ха, — выдает он, а потом показывает пальцем на каждую девушку в компании и продолжает нарекать их то мразями, то тварями, то шлюхами.

Перформер, блять.

Дёргаюсь в его сторону, потому что идиоту точно пора начистить хлебало, но меня, во-первых, опережают, а во-вторых, подбегает Илья, заметив кипиш.

В общем, происходит небольшая потасовка. Несколько парней хватают Севку за руки, пытаются успокоить, но он вырывается, орёт что-то нечленораздельное, размахивает конечностями. Кто-то из гостей уже заводит тачку.

По итогу Севку, в край пьянющего и взбесившегося, увозят.

Мда-а-а.

Юльке стоит огромных усилий сдержаться и не наорать на Илью за то, что он позвал её бывшего друга. И единственное, что её останавливает, — это тот факт, что у мужа всё-таки день рождения.

— Бля, я не думал, что так выйдет, честно, — проговаривает мне Илья, почёсывая затылок в лёгком ахуе. Он выглядит растерянным, даже виноватым, будто это он лично заставил Севку нахерачиться до усрачки и нести ахинею.

В целом, я не удивлён как-то глобально поведению Севы. Илья думал, что все тут взрослые, осознанные, считал, что провести время всем вместе будет прикольно. Конечно, он не рассчитывал, что бывший наш друг застрял в обидках и недовольствах жизнью. Сева всегда был завистливым и истеричным, таким и остался, судя по всему. Ощущаю лёгкую горечь — когда-то мы были лучшими друзьями, а теперь он просто пьянь неадекватная.

Сильно позже, когда все разъехались по домам, мы вчетвером чилим на втором этаже. День был насыщенным, нам давно не по семнадцать, все подустали. Илья пытается подвести итоги вечеринки, Юлька копается в телефоне, а Натали спустилась на первый этаж, чтобы заварить чай с мятой.

Красота, ляпота...

Я откидываюсь на спинку кресла, чувствуя, как расслабление приятно разливается по телу. Воздух в доме тёплый, пахнет деревом и травами. За окном темнеет, слышно, как сверчки стрекочут. Мы с Ильёй обмениваемся ленивыми фразами, обсуждаем прошедший день.

— Ну, считай, махач тож почти был, — говорит Илья, развалившись в кресле. —Это же, наоборот, делает тусовку почти незабываемой, верно?

— Ага, верно, — отвечает Юлька, не отрываясь от телефона. — Особенно когда этот придурок всех девчонок шлюхами и блядями крыл. Особенно запомнился вот именно этот момент, — язвит подруга.

Она пролистывает что-то на экране, и я отмечаю, как её брови слвершенно не слегка хмурятся. Сначала не придаю этому значения.

У Лансковой пиликает уведомление в телефоне, и я не понимаю,как из расслабленной обстановки мы переходим к той, где у Юльки из рук выпадает телефон, она прижимает руки ко рту и с шокированным выражением выдаёт:

— Нет, нет, нет, нет...

Мы с Илюхой переглядываемся в непонимании. Пульс начинает разгоняться быстрее. Смотрю на Юльку — её лицо побледнело, зрачки расширились, она смотрит на упавший телефон так, будто видит там что-то невозможное и ужасное.

— Что случилось? — голос Ильи напряжённый, он подаётся корпусом вперёд.

— Там... — Юлька пытается сказать что-то, но слова застревают у неё в горле, а ладонью она резко прикрывает рот, когда произносит: — Наташка... тоже в чате...

Но её голос тонет в грохоте, который раздаётся снизу — приглушённый вскрик Натали и звон разбитого стекла.