Страница 71 из 114
Глава 35
Глава 35
Мирослав
Просыпаюсь и какое-то время не могу понять, что именно не так. Я дома, в своей постели...
А…
Один...
Хотя так и должно быть, мало ли что там мне снилось. Наташка (если не успела сбежать) спала в другой комнате, поэтому никакого шанса обнаружить ее на другой стороне кровати и в помине не было. Девушка вырубилась еще в машине, а потом почти сразу уснула в комнате. Я разве что успел побыстрее закрыть дверь с другой стороны, потому что она начала активно так снимать с себя вещи, готовясь ко сну.
Если поразмышлять, то у нас опять идиотизменные отношения: либо почти горячо, либо настоящие сибирские морозы. Третьего не дано. Раньше тоже было похоже, сейчас мы просто повзрослели, накал слегка поменялся. Вчера, точнее уже сегодня ночью, считай, было горячо. Понятно, что не втом самом смысле — я больше про общее сближение. Сегодня мы вновь пойдем на отдаление, стопроц, как говорится.
Это если она не успела сбежать.
Хотя даже если и успела, то однохренственный исход.
Вздыхаю, тру лицо, провожу ладонями по щетине — надо бы побриться. Беру телефон с тумбочки и вижу время 6:30 утра.Вот что необычно! Я в режиме «бодрость» в такое время, и после четырех с половиной часов сна, получается. Это на меня не похоже: в такую срань я способен подниматься только с будильником, не иначе. Причем сна реально уже ни в одном глазу.
Поработать что ли пока? Или пойти проверить гостевую на наличие… кхм гостьи.
Только мне приходит эта мысль в голову, как я слышу звук. Как будто что-то упало. Прислушиваюсь — снова тишина, потом явный звон посуды.
Даже проносится глупая мысль остаться в комнате, дабы не слушать, как Натали скажет, что я в любом случае не должен был везти ее к себе домой. И мало ли что она требовала — мозг-томне надо было включать. По канону посремся опять, Иволгина хлопнет дверью и будет такова.
Парапарапам! Всё!
Какая, собственно, разница,когда именно это произойдет? Сейчас или чуть позже…
Правильно, никакой.
Поэтому натягиваю спортивки и выхожу из комнаты. Действительно, Иволгина уже проснулась и вовсю активничает на кухне. Замираю в дверях, наблюдая за ней. Одета в халат из гостевой, он доходит ей до щиколоток и выглядит как очень сильно объемная шуба, так что ей с промежутком в три секунды приходится подворачивать рукава.
Вообще в моем понимании люди после гулянки должны страдать от похмелья, спать до обеда и заливать в себя красный дошик для облегчения состояния. Но Наташка вечно является исключением из всего.
Иволгина мою персону наконец замечает, чуть вздрагивает, а потом задерживается глазами на моем голом торсе. От этого взгляда горячая волна прокатывается из груди в паховую область.
— Я тут сырники делаю со сгущенкой. У тебя творог был, и я решила... — девушка закусывает губу, замолкает, потом мотает головой, так и стоя с этой дурацкой лопаткой, и выпаливает: — Прости, Мир, я не должна была тебе звонить и просить приехать. Это ужасно глупо. Вообще всё это, — лопаткой обводит пространство вокруг себя, — по-идиотски.
Осторожно двигаюсь ближе к ней. Конечно, мне хочется ответить, что вот эта картина — где Наташка орудует на моей... нет, это слово зачеркнуть... нанашей кухне, — личный сорт удовольствия.
Хочу, хочу, хочу!
Ничего в жизни так не желал. Завтракать с моей девочкой, обедать, ужинать…
В принципе жить с ней.
Встаю прямо напротив и опять отмечаю, как Наташка на мне залипает. Чёрт! Ну вот жеоно ! Здесь мне не кажется, я себе это не придумываю!
— Ой, сырники! — быстро разворачивается к плите и выкладывает очередную их порцию на тарелку, потом принимается за другие.
Суетится, прячется. Понятно…
После всех манипуляций разворачивается ко мне с легкой неохотой, как будто вот конкретно сейчас хочет убежать, либо пожалела, что еще не свалила.
Протягиваю ей мизинчик. Птичка смотрит на меня своими залипательными глазами — в утреннем свете они удивительно прозрачно-янтарные, почти медовые. На лице девушки появляется непонимающее выражение.
— Что?
— Мир?
— Дружба, жвачка? — прищуривается она игриво.
— Без дружбы, — отрезаю я.
Птичка вздыхает, но не спорит со мной. Смысла нет — опять поругаемся. А тот факт, что мы вот тут стоим на кухне, окутанные сладким запахом сырников, уже охереть какое нарушение нашего стандарта в общении.
— Мир, Мирослав, — кивает она и обхватывает мой палец своим мизинчиком.
Смотрим друг другу в глаза, оба ощущаем, как закручивается этот водоворот. Наташка снова дёргается и возвращается к готовке.
— Ты бодра и весела даже больше, чем я, — говорю ей, располагая руки на столешнице по обе стороны от девушки, захватывая её в капкан. — А я не пил.
Рассматривает мои руки, краснеет, видно же, но пытается отвечать непосредственно.
— Мы в том возрасте, Мир, когда к подобного рода вечеринкам надо усиленно готовиться. Мы с девчонками сделали всё, чтобы похмелья не было. Но я всё равно , если что, скоммуниздила у тебя таблетку от головы в шкафчике.
— Окей, понял.
— Ты вообще сырники ешь? А то мало ли я тут... — смущается Иволгина и отводит взгляд.
— Прекрасно к ним отношусь. Пища богов, — быстро произношу, а потом добавляю: — Я два дня назад сказал, что влюблен в тебя по уши...
Да, в тот день, когда нашел в тумбочке интересные детали ее интимной жизни и мы посрались. Пытаться рефлексировать с Наташкой по поводу этой ссоры или её слов не стоит — это я уже прекрасно выучил. Мы вернемся к претензиям. Но мне кажется важным повторно обозначить конкретно факт чувств. Чтобы не притворялась, что не слышала.
— Мир...
— Наташ, я больше не хочу ходить вокруг да около! Наверное, нормально делать это в двадцать, но мне, блин, двадцать восемь через полтора месяца. Так и свихнуться недалеко. А я уже с ума схожу по тебе! — мой голос садится, и я сглатываю. — Вот эта вся передружба и недоотношения больше не для меня. Ничего ко мне не чувствуешь — так и скажи. Отвалю, не дурак. Но только если реально равнодушна, а не просто боишься.
Выдаю всё на одном дыхании, даже грудь ходуном ходит. Жду, каждая секунда длится вечность. Иволгина снова вскрикивает«сырники» и явно пытается уйти от ответа. Первым хватаю эту чертову сковородку, убираю в сторону.
— Сырники подождут, — отрезаю я.