Грецкий орешек

— Ярослава и Саша мне понравились, приятные ребята, — говорю я, пытаясь разрядить обстановку. — Твой брат уже стал известным хоккеистом, я как-то упустила этот момент?

— Нет, он вообще разработчик в айтишке. В московской фирме. Хоккей только чисто как хобби, — отвечает Мир односложно, на меня не смотрит.

Честно говоря, его обидки меня раздражают. Ведет себя хуже ребенка. Я что, пропустила момент, где что-то ему обещала? Или где мы внезапно вступили в какое-то подобие отношений?

Когда Мир останавливается у моего подъезда, я тянусь к ручке, собираясь выскочить и не попрощаться. А что? Только он один может вести себя как малолетняя истеричка?

Только вот мою дверь мужчина блокирует. Моя рука застывает на ручке, я поворачиваюсь к нему с возмущением.

Мне такое не по душе. Слишком напоминает повадки Льва.

А вот то, что происходит дальше, я вообще не ожидаю. Потому что все эти дни Мир держал себя в руках относительно, не перебарщивал в формате физики и оставался на приличном расстоянии. Был почти идеальным. А сейчас...

— Черт, я весь день об этом думал, схожу с ума уже. Еще эти твои короткие юбки, — сбивчиво говорит он, а потом резко подается в мою сторону.

На меня обрушивается поцелуй Мирослава. Резкий, неожиданный, безумный. Его руки сжимают мои плечи, притягивая ближе. Я чувствую, как он весь напряжен, как его тело вибрирует от сдерживаемого желания. На уровне инстинкта пытаюсь отстраниться, но мужчина шепчет мне в губы:

— Пожалуйста.

И я сдаюсь. Хотя не особо и боролась, правда? Говорю же — никакой силы воли и здравого смысла. Мне приятно. Очень. Трепетно, вкусно.

Его язык проникает в мой рот медленно, настойчиво. Я чувствую вкус кофе и мятной жвачки. Он целует глубоко, жадно, руки скользят по моей спине, сжимают, притягивают ближе. Я слышу его дыхание — тяжелое, прерывистое. Он стонет мне в губы — низко, почти болезненно, и этот звук проникает куда-то глубоко внутрь, заставляя мои колени слабеть.

Он отрывается от моих губ, чтобы отдать дань шее — целует горячо, влажно.

— Наташ, — шепчет он, прижимаясь лбом к моему лбу. — Я с ума схожу.

Его рука скользит по моему бедру, задирает юбку. Его пальцы касаются кожи, и я вздрагиваю. Поднимаются выше, выше... Я задерживаю дыхание. Он находит край моих трусиков, касается их ткани...

Меня прошибает пот. И, видимо, это единственная влага, которую сегодня произведет мое тело. Я резко отталкиваю руку Мира и разрываю поцелуй.

Здравый смысл подъехал и уже включил бесплатное ожидание.

Глаза Мира совсем черные, он тяжело дышит и облизывает свои губы. Пялится на меня, окидывает горячим взглядом с ног до головы. Ждет, видимо, объяснений, чего это я так нехорошо себя повела.

— Ты не почувствуешь там того, чего хочешь, Мир, — пытаюсь говорить нейтрально и указываю рукой себе между ног.

Мужчина испепеляет взглядом то самое место, на которое я намекаю. А потом, будто очнувшись, садится прямо на водительском месте, откидывает голову на сиденье, пытаясь урегулировать дыхание.

Я слышу звуки его вдохов и выдохов — тяжелых, рваных — и очень сильно хочу выйти из машины и направиться домой. Нафига я вообще позволила произойти этому, а? Так глупо, Наталья, очень глупо. Знала же, чем примерно это может закончиться.

— А когда ты мастурбируешь, что-то ведь чувствуешь? — неожиданно поворачивается и задает нескромный вопрос Мир.

Мне кажется, я от такой наглости аж открываю рот. Воздух застревает в легких. Как он смеет?

— Тебя это не касается. С тобой я обсуждать подобное не намерена, — чеканю я грубо и начинаю показательно дергать ручку машины.

— Но придется же, Наташ! Рано или поздно придется обсудить, — стонет мужчина и явно пытается успокоиться.

Бьется о руль лбом, потирает лицо, проводит рукой по волосам. Вижу, что его слегка потряхивает, и начинаю побаиваться. Фигасе реакция на отказ. Ничего хорошего это не показывает.

— Мне жаль, что я тебя разозлила, — тихо говорю ему.

— Ты меня не разозлила, дурочка. — Его голос становится мягче. — Я возбужден до предела. У меня стояк адский. Это, знаешь ли, немного будоражит кровь.

А, вот оно что. Черт, я подумала, что он бесится из-за отказа или из-за того, что я не потекла ручейком от его прикосновений.

Слышу, как щелкает блокировка моей двери, и спешно вываливаюсь из машины, бросая Миру быстрое«пока» . Он сам почти сразу пулей улетает на машине от моего подъезда.

Что ж, надеюсь, эта ситуация его отрезвит. Покажет, что я не шучу. Что проблема настоящая.

Но сама отчего-то чувствую горькую досаду на себя и свое сломанное тело.

Когда зайду в квартиру, разревусь. Я знаю это на сотню процентов.