Грецкий орешек

— То есть ты не разделяешь понятия«отношения» и«секс» , правильно?

— Если мы говорим олюбви и сексе, то да. Как там говорят: это вертикальное выражение горизонтальных чувств.

Тут же прыскаю. И захожусь в смехе. Сначала тихо, а потом меня вообще выносит. Мирослав тоже улыбается, глядя на моё лицо, и у меня на секунду перехватывает дыхание от его взгляда. В нём столько тепла и неприкрытой нежности…

— Ты вообще знаешь, что это цитата про танго, а не о сексе? — всё ещё веселясь, спрашиваю я.

— Нет. Но звучало просто красиво и подходяще. — Он усмехается, качает головой. — Не сруливай с темы, мой ответ засчитан, я не понял?

— А если любовь или отношения без секса? Как тебе такое?

Мирослав активнее вглядывается в моё лицо, и я замечаю, что он слегка напрягается. Плечи становятся жёстче, он подаётся чуть вперёд. Кажется, к нему начинает медленно приходить осознание, но до конца оно ещё не сформировалось.

Ничего, Горин, я тебе помогу.

— Наташ, если мы говорим о двух здоровых половозрелых людях, то я повторюсь: любовь и секс — вместе. Секс, конечно, может быть без любви. А первое... ну есть, конечно, всякие детали... — потом он резко осекается и придвигается ближе. От него пахнет кофе и ещё чем-то пряным, приятным. — К чему философствуем?

Ладно. Три, два, один...

— Меня не интересует секс, — смотрю Мирославу в этот раз прямо в глаза. Не отстраняюсь. Говорю твёрдо и уверенно.

— Бред... — начинает он. — Значит, плохо с тобой старались.

— Нет, Мир, ты меня не понял. — Мои пальцы сжимают край пледа. — Мне не нравится процесс. И давай опустим чужие умения, пожалуйста. Просто вот так сложилось. — Я делаю паузу, собираясь с духом. — Ты пойдёшь на то, чтобы не трахаться? Ну, или быть с партнёром, который не будет отдаваться процессу, не будет отвечать тебе в этом плане взаимностью.

— Нет, но только потому что...

— Что и требовалось доказать... — киваю сама себе, понимая, что моя идея с полуправдой удалась.

— То есть ты хочешь сказать, что никогда в жизни не испытывала возбуждение, не мастурбировала с окончанием и сам факт физического взаимодействия с привлекательным человеком тебе претит? — Мирослав говорит быстро, почти тараторя. В его голосе — смесь недоверия и тревоги.

— Не совсем, но...

—Это стало причиной развода? — сверлит меня глазами Мир. Я вижу, как напряглись его желваки.

Чёрт...

— Да... нет... не совсем.

— Что это за ответ«не совсем» ? — злится мужчина. — Прости, я не хочу оскорблять твои чувства, но есть мысли, что половина из сказанного именно про секс тобой надумана или преувеличена.

— Ты просил пояснить, почему у нас ничего не выйдет. Я это и делаю, — злобно парирую, затем встаю, отряхиваюсь от песка и подхожу ближе к воде.

Волны тихо лижут берег. Я смотрю на тёмную гладь, ощущая какую-то странную опустошенность.

Конечно же, меньше чем через десять секунд Мирослав оказывается у меня за спиной, а потом притягивает мое тело к себе. Ничего лишнего себе не позволяет — просто держит руки у меня на талии и упирается подбородком в макушку.

Дышит. Молчит. А я, слабохарактерная идиотка, которая говорит одно, а на деле не отстраняется, не скидывает с возмущением его руки. И мало того — ещё и очень хочет откинуться головой ему на грудь.

Мирослав осторожно разворачивает меня к себе. Пальцы нежно сжимают мои плечи. Вглядывается в моё лицо своими почти чёрными глазами. В темноте они кажутся бездонными. В них — тревога, надежда и что-то ещё, чего я не могу назвать. Он задаёт вопрос, которого я хотела бы избежать. Потому что... это слишком... для меня и для самого Горина тоже. Будет. Я уверена.

— Расскажи, почему вы разошлись с мужем...

Что ж. Полуправдой мы походу точно не обойдёмся.