Грецкий орешек

Быстро оббегаю людей, направляясь прямиком к Иволгиной. Сердце стучит уже не от бега, а от тревоги. Резко встаю перед ней, переворачивая свою кепку козырьком назад — так лучше видно.

— Ох, это ты опять?! Отвали! — заплетающимся языком произносит Наташка и явно хочет оттолкнуть меня рукой, но не попадает и спотыкается.

Резко дергаю ее на себя и приподнимаю ее кепку. Блять, да девчонка же почти белая! Только щеки горят неровными красными пятнами. Глаза мутные, зрачки расширены.

— Маленькая идиотка! — говорю я ей. — Что еще за акт самоуничтожения ты устроила?

— Мир, меня что-то тошнит, — всхлипывает она и почти падает мне на грудь. Пальцы вцепляются в мою футболку, будто она боится свалиться на асфальт. — Сильно.

— Тут должен быть пункт скорой где-то. Со мной сможешь дойти? — стараюсь говорить максимально ровным голосом, хотя внутри все клокочет.

Она отрицательно качает головой и ещё больше бледнеет.

— Ладно, понял.

Подхватываю ее на руки. Она миниатюрная, поэтому веса в ней не особо много. Девчонка даже не сопротивляется и писка не издает. А это значит — плохи дела. Если бы у Иволгиной было хоть немного сил, она меня бы уже лягнула точно. Или хотя бы попыталась вырваться. Но она просто обмякла у меня на руках, уткнулась носом в плечо.

Благо, пункт с нашими эйчарами в шаговой доступности. Метров сто, не больше. Я почти бегу, стараясь не трясти свою ценную ношу слишком сильно. Подваливаю к девчонкам с Иволгиной на руках, которая, кстати, может обдать меня рвотой в любую секунду.

— Девчат, тут участнице плохо стало, пункт со скорой близко? — выдыхаю я.

— Ох, Мирослав, э-э-э, не особо, но мы можем позвонить, — отвечает какая-то девушка сбивчиво.

— Мирослав, тебе быстрее будет отнести ее в БЦ или хотя бы в машину, охладить нужно, она просто, скорее всего, перенапряглась и перегрелась. Если будет хуже, то вызывай скорую, — это говорит Соня, та самая девушка, которая присутствовала на провальном собесе Иволгиной, где я не смог держать себя в руках.

Замечаю, как округляются глаза Сони от понимания,кого именно я несу, но не обращаю на это внимание. Да похер, в принципе. Забираю пару бутылок холодной воды и несу Наташку в свою машину, которая стоит на парковке «Эвентума». Уровень удачи зашкаливает, ну в том плане, что Иволгина чуть не откинулась в очень удобном месте.

Странно, что её ещё не вырвало. Я не врач, хрен знает, плохой это знак или хороший. Сажаю девчонку на переднее сиденье, отодвигаю его максимально — чтобы для ног было пространство. Но опускать кресло не решаюсь, вдруг нельзя. Снимаю с нее кепку и настраиваю прохладный поток воздуха, который теперь дует на девчонку. Кондиционер работает на полную, направляю дефлекторы прямо на её лицо и шею.

Как бы не простыла она ещё, а то мало ли. Но сейчас главное — остыть.

Дышит Наташка сначала часто и поверхностно — я слышу это прерывистое, судорожное дыхание — но потом явно сама старается прийти в себя и начинает вдыхать носом, а выдыхать ртом. Правильно, умничка, так и надо.

— Полить на тебя водичку? — спрашиваю я, уже откручивая крышку.

— Хочешь устроить конкурс мокрых маек? — очень нечетко произносит Натали, и я понимаю, что в здравое сознание она ещё не пришла.

Иволгина Наташка с Гориным Мирославом шутить бы не стала, по крайней мере в этой Вселенной.

— Ты настоящий принц, Горин, — продолжает она, заплетающимся языком. — Видел бы ты, как провожали взглядами тебя твои сотрудницы. Спас даму в беде. Теперь все будут на тебя дрочить, гарантирую.

— А ты будешь? — вырывается из меня. Я даже подумать не успеваю. Слова вылетают раньше, чем мозг успевает их обработать.

— Не, там ту-у-уго всё, — тянет Натали с закрытыми глазами и замолкает.

Нихера не понимаю, что она имеет в виду, но мне на руку, кажется, что девчонка не в себе, потому что я такую хрень сморозил, что просто пиздец. Не удержался.

Окидываю ее взглядом: всё ещё бледная. Пряди волос выбились из косы и хвоста и от пота завились кудряшками у лица. Выглядят почти как пружинки, такие тугие и непослушные. Футболка всё ещё влажная в районе ключиц, груди, немного на животе.

Гуглю симптомы теплового удара, потом солнечного тоже — на всякий пожарный. Что ж, рвоты нет, ну пока, по крайней мере. Что там ещё по списку? Температура? Головокружение есть, слабость — есть.

Прижимаю к ее лбу ладонь — мне кажется, что она горит. Хотя… трогаю щеки, шею... Кожа горячая, сухая. Плохой признак.

— М-м-м, — издает тихий секси-стон Иволгина, а я просто застываю в моменте.

Правильно, Мирослав. У тебя тут девчонка в шаге от того, чтобы откинуться, а ты возбуждаешься. Молодец просто! Папина гордость, мамина радость.

В башке заодно проплывают воспоминания о тренировке на теннисном корте в прошлые выходные, куда меня выцепил Илюха. Мы там были вчетвером: ещё Наташка и Юлька. Мне, честно говоря, хотелось застрелиться прямо там. Ибо теннис и стоны — понятия неразделимые. И если на те звуки, что издавала Юлька, мне было максимально похер, то вот то, что выдавала Натали... Блять, член рвался в бой.

Я играл из рук вон плохо, потому что в моей голове бесконечной кинопленкой крутились фантазии: как я увожу Натали за руку с корта, мы идем в раздевалку и жестко трахаемся на лавке. Она издает ровно те же стоны, но уже подо мной. Или не так: мы идем на лестницу, и я беру её прямо у стены — всего-то и нужно будет приспустить шорты с трусами мне, а на Наташке поднять короткую юбку и отодвинуть трусики...

В общем, очевидно же, что нормальной игры в тот день у меня не вышло. Да и я был максимально раздражен — на себя в первую очередь. Кошмарное наваждение. Можно, блин, мне как-нибудь уже переключиться, а? Меня, блять, кинули, как последнего лошка, на пятом курсе, измывались все годы, то притягивая, то отталкивая, нос воротят при встречах в настоящее время — а меня опять затягивает в этот ебучий водоворот фантазий.

Сказочный долбоеб.

— У тебя руки прохладные, — возвращает меня с небес на землю Натали.

А, вот почему ей приятно. Вопросов нет.

Грею ладони друг о друга и снова ощупываю лоб и щёки девушки. Нет, у неё нет температуры — это точно.

— Как себя чувствуешь? Получше? — интересуюсь я.

Она отрицательно мотает головой и облизывает сухие губы. Я замечаю, как язычок скользит по нижней губе, и снова отвожу взгляд.

— Не особо. Меня всё ещё мутит.

Блин, ну по симптомам — очень легкий тепловой удар или резкая потеря сил. Правда, там еще один условный... кхм... диагноз ИИ мне нарисовал...