Грецкий орешек

Эпилог

Эпилог

Мирослав

2,5 года спустя.

Маневрирую через группки гостей, пытаясь удержать два стакана лимонада и парочку кексов, взятых со шведского стола. Параллельно думаю, что всё-таки дресс-код на свадьбах — достаточно приятная глазу вещь, ну чисто с эстетической точки зрения. Тут только оттенки бежевого и какая-то приглушённая зелень. Смотрится дорого, стильно, без вычурной пёстроты, которая иногда бывает на подобных мероприятиях.

Да, забыл сказать, что речь идет о свадьбе моей матери. И мы в яхт-клубе в Москве, потому что теперь столица — новое место жительства нашей с Сашком родительницы и её супруга. Как-то так сложилось, что мужик (язык не поворачивается пока назвать его отчимом, уж простите) работает вместе с отчимом Демьяна, друга Санька и Ярославы. И теперь мы как будто все тут повязаны.

Жизнь — веретено, всё переплетено.

Итого получается, что мой брат с невесткой перебрались в столицу ещё два года назад, мать вот теперь тоже осядет здесь. Надо признаться, что у нас с птичкой тоже мысль о переезде в Москву обоюдно возникала, но как-то мы так и не решились.

Возможно, пока. Кто ж знает...

Да, мы так и пребываем в Сочах. Немного странно бывает жить в курортном городе, честно говоря, до сих пор непривычен поток людей. Не, это нельзя сравнить с Москвой, потому что расстояния и масштабы всё же другие. Но мы привыкли, полюбили этот город. Он как будто стал нашим.

— Эй, руки убрал, — отвожу в сторону руку со стаканом, ибо возникший передо мной брат покушается на один из принесённых мною напитков.

— Я думал, ты мне принёс. Говорил же, что пить хочу.

— Ага, у тебя нос в кое-чем, понятно? Сам себя обслужи, умник.

А следом добавляю:

— Жену мою не видел случайно?

— Видел, — как-то хитро улыбается брат. — Её вон любитель разницы в возрасте окучивает уже. Женушке твоей он, кстати, заходит, — ржёт Санёк и отодвигается чуть в сторону, открывая мне обзор.

Да, этот долбаный малолетний (ну ладно, двадцать три — уже не прям уж сопливый возраст, должен признать) ловелас возвышается над моей женой и явно её веселит. Да и стоит слишком близко, потому что её уже достаточно заметно округлившийся живот под шёлком платья оттенка фисташкового молочного коктейля почти касается тела Демьяна, мать его, Белого.

Чё-то ржут они оба, Натали аж за потяжелевшую грудь свою держится — видимо, настолько ей весело. А этот долбач, клянусь всеми богами, очень так плотоядно пялится на мою жену. Не, я как бы понимаю, что птичка у меня объективно сногсшибательная. И беременность её только ещё больше красит.

Шёлковое платье ниже колен, с кружевом на рукавах и под грудью, лёгкие босоножки, струящиеся по спине волосы…

Ух... а уж то, какие манящие изгибы и объёмы приобрела её фигура в положении — это отдельная песня. Жена светится изнутри, и я каждый раз ловлю себя на том, как не могу оторвать от неё взгляда. Она стала ещё красивее, если такое вообще возможно. Куколка, птичка, красота.

Под хохот моего придурочного братца чуть ли не трусцой направляюсь к этим двум общающимся. И тут же обвиваю талию жены. Жест, как по мне, очень такой показательный получается. Но этого я и добиваюсь.

— Дёмыч, тебе что, девушек тут недостаточно, а? — обвожу рукой территорию, Найди себе любую свободную и весели её сколько влезет, — апатично тяну я этому типчику в бежевом костюмчике.

— Мирослав, — произносит жена с укоризной, параллельно тыча меня в бок острым ноготком.

Демьян только сверкает глазами на моё маленькое представление собственничества.

— Ну не моя ж вина, что всех самых красивых тут уже разобрали, — подмигивает этот не очень уже приятный мне парень Наташке

Специально провоцирует меня, чёрт.

— А тот факт, что она беременна, тебя не смущает? — напираю я.

— О-о-о, это, наоборот, только добавляет интереса, — откровенно угорает Белый, а потом добавляет, отсмеявшись: — Да не злись ты, Мирослав, я шучу ж. Ладно, пойду поищу, как ты выразился, свободных...

Он уходит, а моя жена пытается выпутаться из моей хватки. Правда, её попытки успехом не увенчиваются, так что приходится остаться на месте, закатывать глаза и сверлить меня недовольным взглядом.

— Долбач... — произношу я вслед вальяжно уходящему Белому.

— Ты его почти на восемь лет старше, а ведёшь себя как ревнивый подросток.

— Так потому что нефиг трогать моё.

— Фу таким быть, Мирослав. И я в первую очередь своя понятно? — складывает руки на груди моя жена.

— Ну-у-у, тут бы я поспорил, — склоняюсь к ней ниже и потихонечку начинаю распускать руки. — Вот это моё, — осторожно целую птичку в уголок губ. — И вот это, — аккуратно спускаюсь губами к любимой шее. — И это тоже, — сжимаю сладкую ягодицу, на что жена тихонечко шипит. — А уж вот это вот, — провожу ладонью по выступающему животу, — я сам сделал, — гордо завершаю своё мини-представление.

Судя по потяжелевшему взгляду и учащённому дыханию, кто-то теперь вряд ли будет оспаривать мои собственнические наклонности. Наслаждаюсь порозовевшими щечками, пока жена пытается остудиться принесённым мной лимонадом.

— Устала? — интересуюсь у птички, которая уже несколько часов провела на каблуках.

— Ну, не сильно, но я бы посидела.

— На мне? — на всякий пожарный уточняю я.

Ну мало ли, тут довольно много укромных мест...

— Пошляк, — меня пихают в плечо, а потом тихо на ушко шепчут просьбу обязательно вернуться к этому вопросу попозже.

Чуть откидываюсь на стуле и мажу взглядом по окружающим. Вот снова Белый, нашедший себе новую жертву. Непрдалеку Сашка с Ярославой, с которыми мы теперь видимся не так часто, но вообще у ребят всё в порядке: молоды, оба работают, путешествуют, собираются влезть в ипотеку в столице. Короче говоря, наслаждаются семейной жизнью. Как и Юлька с Ильёй, только ещё и вкупе с родительством. Тут же мои тесть с тещей. Ну и рядом с ними моя мать со своим новоиспечённым мужем.

Я искренне рад за неё, и пусть наши отношения не такие уж близкие, как, наверное, нам обоим с братом хотелось бы, главное, чтобы она была счастлива.

Её сыновьям, по крайней мере, со «счастьем» повезло точно.

Мы поженились с Натали почти сразу, как только я перебрался в Сочи с работой и жизнью. Очень тихо и скромно — просто забежали в ЗАГС. Наташка не хотела шумихи, а мне было пофиг, будет ли она в шикарном белом платье, отметим мы вдвоём или в триста человек. Важен был сам факт брака.