Страница 34 из 75
Эльфир бился в припадке, пока внутренности муриды прожигали его тело насквозь, образуя уродливую дыру. Остатки гнилой плоти я срезала ножом. Эту часть операции блондин уже не чувствовал, потому что потерял сознание. Я залила еще один флакон восстанавливающего зелья ему в рот, после чего задумалась, что делать дальше. Учитывая ситуацию, при удалении пораженной плоти мы наверняка затронули мышцы и сухожилия, превратив здорового парня в калеку. В дальнейшем он, может, и восстановится, но на это уйдет уйма времени. Блондину требовалась печень, ускоряющая восстановление клеток и регенерацию, но в таком состоянии он вряд ли проглотит хотя бы кусочек.
— А есть ли разница, каким способом печень попадает в организм? — удивился Лаэрт, когда я поделилась проблемой.
— Ты прав! — просияла улыбкой. — Никакой разницы нет. Я знаю, что делать!
Вытащив из неприкосновенных запасов кусок свежей печени, я принялась жевать ее и закладывать получившуюся кашицу в рану. Процесс малоприятный, если честно, но действенный. Прямо на глазах мышечные ткани внутри начали увеличиваться в размерах, заполоняя собой свободное пространство. Даже весь кусок печени не понадобился. Поэтому я использовала его, чтобы подлечить второго эльфира, а остальное мы с Лаэртом употребили, восстанавливая потраченные силы, исцеляя ушибы и мелкие порезы.
Пока я занималась раненым, чье обморочное состояние перетекло в глубокий сон, брат обыскал тела наемников и собрал трофеи. Затем тщательно уничтожил следы, которые могли бы вывести на нас. Уже светало, когда мы дотащили блондина и его спутника до ворот ближайшего эльфирского поместья. Настойчиво постучав в двери, притаились за углом, наблюдая, как на звук появился полусонный охранник. Едва только он увидел окровавленные тела эльфиров, сразу изменился в лице и убежал в дом. Уже через пять минут раненых подхватили на руки слуги и занесли внутрь. Ну а мы отправились в гостиницу, благо на чердак можно было незаметно пробраться через крышу.
На сон времени уже не осталось. Благо, нас поддерживали восстанавливающие средства, после которых ощущался прилив сил. Посетив мыльню, мы с братом позавтракали, уведомили хозяина, что съезжаем и разошлись по своим делам. Мне предстояло обустроиться в академии, а Лаэрт занялся поисками дома.
Первым делом я направилась к коменданту, чтобы получить комнату в общежитии. Мда, следовало заняться этим вопросом еще вчера, потому что свободные места закончились. А предписание на заселение имелось, что повергло прижимистого зельга в уныние.
— И что, никаких вариантов? — удивилась я. — Мне не нужны роскошные условия. Главное, чтобы угол собственный был, где я могла бы отдыхать и заниматься.
Хотя за те деньги, что заплатила за учебу, академия обязана предоставить лучшую комнату. Ссориться с комендантом не хотелось. Он ведь неглупый человек, видел, что мне положено жилье.
— Есть одно пустующее помещение. Не знаю, подойдет ли? — хитро прищурился комендант.
— И что же это за помещение?
— Чердак! Но сразу предупреждаю, там давно никто не жил, пыли скопилось полно, и старой мебели завалы. Но с последним я решу вопрос — организую адептов, чтобы помогли освободить пространство, а с уборкой — сама как-нибудь. Ну и забираться на верхний этаж каждый раз пешком придется. Зато — вход отдельный и места много — сама себе хозяйка. Но, если уходишь из академии больше, чем на два дня, сдаешь ключи на хранение.
— Хм, думаю, мне подойдет. А мыльня?
— В старую преподавательскую будешь ходить. Только выбери время, чтобы ни с кем не пересекаться. Не любят учителя, когда адепты во внеурочное время беспокоят.
— Что ж, показывайте, куда идти! — согласилась я, воодушевленная уже тем, что не придется пересекаться с другими адептами без необходимости.
— Идем, что ли! — тяжко вздохнув, комендант подхватил со стенда с номерками ключ и направился к выходу.
Прежде чем подняться наверх, мужчина завел меня на склад и выдал постельные принадлежности, ведро для уборки, веник и тряпки. В холл, расположенный на первом этаже и предназначенный для общественных собраний, мы даже не заглянули. А ведь именно оттуда, согласно брошюрке с планом зданий, адепты попадали в другие помещения башни.
Вернувшись к каморке коменданта, мы свернули в тупиковый закуток, где находились две неприметные дверцы. Одна вела в апартаменты, где обитал зельг, а вторая выводила на лестничный пролет с винтовой лестницей. Поднимаясь по крутым ступеням, а подмечала, что на каждом этаже имелся выход, ведущий в учебные классы или комнаты общежития, и только последняя дверь выводила на чердак.
Пыли здесь скопилось невиданное количество. Она махровой шапкой покрывала пол и сваленную как попало, испорченную мебель. Зато места тут на одну меня столько, что потеряться можно. Не хоромы, конечно, но есть где развернуться.
— Ну, как, нравится? — поинтересовался комендант.
Если бы не искренний интерес в глазах, подумала бы, что издевается. Но жилье мне нравилось хотя бы уже тем, что будет только моим и никого постороннего сюда не поселят. Об этом я уточнила у зельга. Не хватало еще, чтобы после того, как наведу здесь порядок, сюда еще кого-то прислали.
— За последние тридцать лет ты первая, кто добровольно согласился жить здесь, — хмыкнул мужчина. — Сомневаюсь, что на нашем факультете найдутся такие же странные адепты, как ты.
Что ж, получив от зельга ключ от душевой, как здесь называли мыльни, и подробное объяснение, как туда попасть и не столкнуться с преподавателями, я занялась расчисткой свободного пространства. Первый делом смела мусор и свалявшуюся в комки пыль в старую мусорную корзину. Затем прошлась по чердаку, раздумывая, как бы тут обустроиться так, чтобы никакие случайные визитеры не обнаружили личных вещей. Здесь даже место для тренировок легко оборудовать, если подойти к вопросу с умом.
Конечно, одной тягать тяжелые шкафы и тумбы — малоприятное удовольствие, но я не знала человека, которого можно привлечь и быть уверенной, что будет держать язык за зубами. До самого обеда я приводила в порядок новый дом и разбирала хлам, когда в мое жилище постучались, а затем втащили немаленькую такую кровать четверо коренастых парней в униформе моего факультета.
— Куда поставить, хозяйка? — улыбнулся самый нахальный, с рыжей шевелюрой и веснушками на хитрющем лице.