Страница 14 из 15
Глава 9. Праздник Урожая.
Глава 9. Праздник Урожая.
Проснулась я от солнца, бьющего прямо в лицо. Но в этот раз пробуждение было невероятно сладким и действительно тёплым, ведь под моей щекой было крепкое мужское плечо. Ситуация между мной и Каем окончательно перестала соответствовать определению «деловое сотрудничество».
- Полежи ещё немного, - пробормотал Кай, притягивая меня ближе к себе и легко поглаживая по волосам рукой.
- Я и не собиралась вставать, - хихикнула я, прижимаясь щекой к его плечу.
За окном уже во всю пели птицы, но чувствовать медленно вздымающуюся грудь Кая под своей ладонью было настолько приятно, что хотелось пролежать в кровати весь день.
Я мечтательно вздохнула и вдруг ощутила внутри неожиданное бурлящее чувство восторга и умиротворения одновременно. Будто я могла бы перевернуть весь мир и это именно то, чем я должна была заниматься. Будто я наконец оказалась на своём месте или…стала цельной.
- Кай…я странно себя чувствую – я приподнялась на руках, заглядывая ему в лицо.
Кай всё ещё лежал с закрытыми глазами. Его кучерявые волосы были в беспорядке, а на лице застыло выражение полного удовлетворения. Он выглядел таким притягательным, что я еле сдержалась от поцелуя. По губам Кая скользнула лёгкая улыбка.
- Ещё бы. Прошлая ночь была просто восхитительна – медленно проговорил он, открывая глаза, в которых вспыхнули лукавые искорки – Хотя почему ты называешь это «странным», уместнее сказать – «невероятно прекрасно».
Я хихикнула и легонько стукнула его по груди.
- Да перестань! Я не об этом – я коснулась его скулы, наблюдая, как он прикрывает глаза от удовольствия – Но было правда очень хорошо.
- О! И ещё будет, не волнуйся. – Кай перехватил мою руку и легко поцеловал кончики пальцев.
- Но я не об этом. Мне кажется будто я стала..цельной. Как-будто нашла что-то давно потерянное.
Кай посмотрел на меня внимательно, а потом с той же улыбкой произнёс.
- Марта, но ведь ты – ведьма. И вчера ты наконец прошла инициацию. Думаю, это нормальные чувства.
Я замерла, прислушиваясь к себе. Руки зачесались пойти попробовать сварить какое-нибудь заковыристое зелье. Каждая клеточка моего тела ощущала, что в этот раз всё точно получится.
На кухню мы вошли держась за руки, мне не хотелось отпускать его ни на секунду. И даже не было нужды выглядывать в окно – я точно знала, что с полем всё в порядке. Оно снова обрело свою хранительницу.
- Ну лежебоки! - донеслось с плиты знакомое бульканье,- Я уж думала до Праздника Урожая проваляетесь!
Кай застыл на пороге. Я ощутила, как его рука напряглась, он метнул взгляд в сторону печки, а затем осмотрел всю кухню.
- Что… - медленно произнёс он, поворачиваясь ко мне – что это было?
- А, это… - я почувствовала, как щёки предательски теплеют, от смущения.
Я ведь тоже получается не всё рассказала. И со своей тайной я тянула гораздо дольше, чем Кай.
- Забыла упомянуть. Это бабушка. Она почему-то теперь в чайнике и вот…
- Твоя бабушка, - медленно поговорил Кай, не в силах оторваться от медного красавца на плите – Аграфёна в чайнике?
- Ну да.
- Все эти дни. С момента…с момента её смерти?
- Ага.
- И ты рассказываешь об этом только сейчас? – в голосе Кая было больше изумления, чем злости. Это слегка приободрило.
- Как-то не нашла подходящего момента, - я пожала плечами с максимально невинным видом. – Слишком много всего странного происходило.
- Я тебе это ещё припомню. – вкрадчиво прошептал Кай.
- Так, молодёжь! – Перебил начинающийся флирт чайник – Миловаться потом будете. Кай, подойди. Нам надо поговорить, а у меня мало времени.
Кай с готовностью подошёл ближе к плите и наклонился, чтобы поднести своё лицо ближе к чайнику.
- Аграфёна, я…
- Да разогнись, ты обалдуй! Чего нагибаешься то, как перед алтарём! – чайник возмущённо запыхтел.
Кай резко выпрямился.
- Аграфёна, мне очень жаль…Я был неосторожен и тебе пришлось…
- Цыц – бабушка оборвала его неожиданно мягко – Это уже неважно. Главное, что спасла тебя. А ты, получается спас мою внучку.
- Спасибо – прошептал Кай.
- Давай не расклеивайся мне тут – у вас теперь важная работа прямо за окном раскинулась. Некогда нюни распускать. Внучку мою береги, понял? – Кай только растерянно кивнул – Марточка, Дар к тебе перешёл без остатка. Значит и мне уходить пора.
- Что значит «перешёл»? – я слегка запаниковала. - Ба, ты куда-то денешься?
- Туда, куда и полагается ведьмам, отжившим своё, - спокойно ответил чайник. – Пора мне. Не переживай, я хорошую жизнь прожила и напоследок успела внучку пристроить.
Я почувствовала, как к горлу подкатывает ком.
- Не хочу, чтобы ты уходила, - сказала я тихо.
- Знаю, внученька. - Голос из чайника смягчился. – Но такова жизнь. Теперь ты - хранительница. Слушайся Гектора.
Чайник на плите в последний раз тихо звякнул крышкой, а потом затих. Кай молча подошёл ко мне и крепко обнял, позволяя буквально спрятаться от всего мира на пару долгих мгновений.
Праздник Урожая деревня отмечала с тем же неистовым размахом, что и предыдущую ярмарку. Только теперь у жителей был намного более весомый повод для радости, чем середина осени: тыквенное поле преобразилось до неузнаваемости. И в этот раз в хорошем смысле. Тыквы стояли крепкие, ярко-оранжевые, будто светящиеся изнутри мягким тёплым светом.
Почти каждый посетитель ярмарки подошёл ко мне, пока мы с Каем бродили по огороженной площади, и выразил своё искреннее восхищение. Прохор даже обнял порывисто от переизбытка чувств.
- Ну наконец-то, - довольно резюмировала Дуся, выныривая из толпы, с небольшой корзинкой в руках - Я уж думала, придётся моего брата тебе сватать. Коза б его всё поле тебе истоптала точно.
- Обойдёмся без коз, - улыбнулся Кай, уверенно приобнимая меня за плечи.
Староста Лука, завидев нас, расплылся в такой широкой улыбке, что стало ясно – все эти дни он тоже лихорадочно размышлял, как половчее пустить в дело своего племянника. Видимо придумать не смог и был искренне рад, что ведьма сама справилась со своей личной жизнью. Заодно и изнанка осталась там, где ей полагается.
- Марта! – прогремел он на всю площадь. – Вижу вы со спутником! Вот и славно, вот и хорошо! У Лукиной коровы-то, кстати, рожки обратно приросли, представляете?
Ну и слава богине, не хотелось бы быть виноватой в потере таких важных атрибутов у многострадального парнокопытного.