Страна экзотики

«Дорогой Андрей Яковлевич, — писал начальник Погожева, — не теряя ни минуты, предупредите Лин-Чи, что сегодня-завтра он будет окружён и атакован нашей казачьей бригадой. Проныра Кройф уговорил бригадного генерала. Вам тоже могут отдать приказание помочь казакам. Поэтому перемените место стоянки с таким расчётом, чтобы это приказание вас не нашло. Лин-Чи скажите, чтобы он немедленно уходил со своими людьми в леса, к Эрдахэ и дальше, в Тунхуансяне. Может даже перейти Ялу на корейский берег. Через неделю всё уляжется, тогда я ему дам знать, и он вернётся. Известную вам даму возьмите пока под своё покровительство и спрячьте где-нибудь в безопасном месте. А самое лучшее — ей уехать. Если бы вы запоздали и Лин-Чи будет разбит, то приложите все усилия, чтобы спасти его и не дать увести в Порт-Артур. Он чрезвычайно нужный нам человек! Надеюсь на вас и уверен, что вы всё возможное сделаете».

— Что же всё это значит? Неужели вчерашние союзники хотят выдать Лин-Чи китайскому правительству?

— Да, хотят. Ещё сегодня утром этот Кройф предлагал мне обманным образом захватить вас и полковника, но я отказался.

Она не сказала благодарности — было не до того. Однако глаза её доложили обо всём этом лучше слов.

— Что же теперь делать?

— Расспросите своих слуг и оставшихся людей полковника. Они наверняка знают, в какую он пошёл сторону. Непредупреждённый, он наверняка будет захвачен врасплох.

— Заху! — позвала молодая женщина. — Заху!

Слуга долго не появлялся, а затем раздался его голос, ликующий и громкий:

— Госпожа! Фын-Хуан-Чен горит! Горит город! Всё небо в огне!..

Он вбежал, красный от волнения, и, захлёбываясь, радостно кричал:

— На дворе видно, как днём. Это наши там, это полковник, наш полковник!

— Пойдёмте, — сказала Клара, взяв штабс-ротмистра за руку.

Заху уже поднял крышу балкона. Из-за островерхих сопок поднималось громадное зловещее зарево, охватив полнеба.

— Да, это Фын-Хуан-Чен, — сказал Погожев.

Несколько минут они стояли рядом, и Клара не выпускала руки офицера из своих рук, дрожащих, страшащихся потерять защиту.

— Как же теперь? — шептала она тревожно. — Ведь это казаки напали!

У Погожева голос окреп, и каждое движение вдруг приобрело какую-то внушительность, властность.

— Сию же минуту объявите всем людям, чтобы они забрали оружие и уходили. Скажите, что Лин-Чи в опасности. Пусть потихоньку сладят за ним и позже к нему присоединятся… Едем!

— Куда?

— Со мною. Здесь вам оставаться нельзя. Может быть, ещё до утра вас захватят. Спешите же, пожалуйста.

— Подождите меня здесь, — сказала она и, быстро на что-то решившись, пошла вниз.

— Заху, позови ко мне старшего солдата, - приказал Андрей Яковлевич.

Появился Андронов и проговорил:

— А здорово подпалили город, вашбродь. Ишь, жарит как! Я полагаю, это не иначе как хунхузы, вашбродь.

— Сотня пришла?

— Скоро должна быть. С полчаса послал.

— Скачи навстречу, скажи, чтобы остановились и ждали меня на дороге к городу.

— Будем бить хунхузов, ваше благородие? — с любопытством спросил вахмистр.

— Бить не бить, а чтобы были ко всему готовы.

— Будьте благонадёжны.

— Дуй живо.

— Слушаю-с!

По глазам, по плотной фигуре Андронова, сразу подтянувшейся и ставшей легче, было видно, что одно предвкушение стычки с хунхузами ему доставляет наслаждение, вдувает бодрость.