Страница 70 из 141
— Со мной всё хорошо, — машинально ответила я. О том, сколько мне довелось пережить в Багровой армии, лучше всего говорило то, что сейчас это даже не было ложью.
Мама вскрикнула, успев подхватить меня за мгновение до того, как я рухнула лицом вниз.
— Просто слегка потеряла сознание, — прошептала я. — Не о чем волноваться.
Мама держала меня на руках. — Я не просто волнуюсь. Я в ужасе.
Я рассмеялась: меня переполняла такая благодарность за то, что она жива, что теперь можно было и умереть счастливой. Мама легонько шлёпнула меня по затылку.
— Ничего себе. Бить лежачую женщину.
Мама убрала волосы с моего лба, бормоча что-то про «сказки феи» и «во всём виновата я», словно читала молитву.
— Говорят просто «сказки», и ты ни в чём не виновата, — заверила я её. — Виновата я.
— Нет. — Она покачала головой; у глаз собрались морщинки. — Именно сказки феи.
— Никогда не слышала, чтобы кто-нибудь ещё так говорил. Ты точно ошибаешься.
— Нет, не ошибаюсь. — Мы обе рассмеялись. Я попыталась слегка её толкнуть, но охнула от боли.
— Моя Зора. — Дрожащими пальцами она обхватила моё лицо. — Тебе нужна медицинская помощь. Я не… На Севере нет никаких припасов… которые могли бы с этим помочь.
Её глаза расширились от паники. Мы обе знали: единственное средство, которое наш местный «лекарь» прописывал от любых болезней, — похлёбка из коры. На Севере люди не получали тяжёлых ранений. Если получали — умирали.
— Нужно отвезти её обратно и оказать помощь. — Тарантул стоял над нами; длинные обрывки кандальных цепей развевались на ветру.
Мама разинула рот и гневно уставилась на него, прижимая меня к себе. — Я думала, газеты в-всё выдумали, — произнесла она слабым, сиплым от астмы голосом.
— Всё хорошо, — сказала я слабым голосом. — Он мой… пленник?
Обрубки цепей громко зазвенели, словно насмехаясь над моими словами. Мама покачала головой: явно не поверила. И вполне понятно. В последний раз, когда она его видела, он её похитил, а теперь только что собственными руками убил двух Королевских магов.
Я мрачно посмотрела на Тарантула и кивком указала на другую сторону улицы. Он закатил глаза, но всё-таки отвернулся, чтобы оставить нас наедине, и отошёл на несколько шагов. Поднял мой шлем Рыцаря и принялся крепить его к поясу доспехов.
— Нужно вернуться и доложить обо всём Маршалу, — прошептала я маме. — Поедем со мной. Я смогу тебя защитить…
— Моя жизнь здесь. — Мама покачала головой и упрямо поджала губы. Так бывало всякий раз, когда я предлагала ей покинуть Север. — К тому же у меня есть Вейл. — Она показала на мужчину, который теперь точил топор на нашем крыльце. Это зрелище успокоило меня лишь самую малость.
— Пожалуйста, — взмолилась я, не в силах отступить. — Здесь небезопасно. Угрозы в твой адрес…
— Я уже тебе говорила, — резко перебила она, — я никогда не уеду с Севера. — Увидев моё отчаяние, она смягчилась, наклонилась и нежно поцеловала меня в лоб. — Я слышала, ты стала Рыцарем-магом… Я всегда знала, что тебе суждено величие, моя милая, удачливая девочка.
Я трещала по швам.
— Пожалуйста, — повторила я сквозь слёзы. Как же хотелось рассказать ей о невыполнимом Задании и о том, что Железный ритуал дал сбой, превратив меня в Королевского мага. Они требуют от меня немыслимого. Я взглянула на Тарантула и попыталась распахнутыми от паники глазами передать маме то, о чём обещала Маршалу никогда не говорить вслух.
Мама судорожно вдохнула; по её лицу скользнул страх, словно она каким-то образом всё поняла. Но удивление она тут же скрыла.
Щёки стянуло замёрзшими слезами. Я положила голову ей на плечо. Сквайр переместился и прижался сразу к нам обеим.
— Всё совсем не так, как кажется, — прошептала я.
Она нежно погладила меня по волосам. — И всё же мы с тобой настоящие. Надежда — там, где в мир входит божественное, а значит… — Мама замолчала, ожидая, когда я закончу её любимое изречение.
— Наши души свободны, старый бог, обрати нас к свету, — прошептала я. Горло стиснуло, меня захлестнула волна чувств, для которых не существовало слов.
Мама всегда казалась мне именно такой. Божественной. Она верила во всё — и в меня — настолько сильно, что спорить с её безграничной верой было почти святотатством.
Долгие минуты мы обнимались втроём, и с каждым мучительным ударом сердца я желала, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось. Зажмурившись, старалась не замечать, насколько хрупким и истощённым стало мамино тело под моими руками.
Плечо пронзила острая боль. Я попыталась скрыть гримасу, но было поздно.
— Пожалуйста, Зора, поезжай за помощью. Пиши мне. — В маминой улыбке таилась печаль; губы дрожали, пока она старалась держаться ради нас обеих. — И пожалуйста, помни. — Она приложила ладонь к сердцу, и я поняла без слов.
— Я люблю тебя, — прошептала я; язык онемел под тяжестью всего, что хотелось, но нельзя было сказать. — Скоро я вернусь домой. Не забывай натирать мой сноуборд.
Мама закатила глаза, а я рассмеялась. — Ох уж эта твоя смертельная ловушка. — Мы обнялись ещё крепче. — Я так сильно тебя люблю. — Она поцеловала меня в лоб. — Старый бог, пожалуйста, защити мою удачливую девочку.
Никто меня не спасёт.
Не от этого.
Я чувствовала себя умирающей: грудная клетка набита землёй, сквозь разлагающуюся плоть прорастают сорняки. Глубоко вдохнув, заставила себя вырваться из маминых объятий. Она пахла добротой и надеждой на лучшее будущее, но виски у неё запали, а рот казался слишком большим для худого черепа. Я подавила тошноту.
Север по-прежнему голодал, а мама улыбалась мне так, словно верила, что я всех спасу.
Я могу выполнить Задание.
— Пожалуйста, запомни, — сказала она. — Тебе не нужно всегда быть идеальной. Нужно просто оставаться хорошим человеком.
Я выполню Задание — ради неё.
Я отрывисто кивнула, делая вид, будто сердце не вырвали из груди и оно не бьётся на булыжниках у её ног.
Прошу, старый бог, позволь мне выполнить Задание.
Рядом снова бесшумно появился Тарантул. Если мамина душа была чистым светом, то его — зияющей тьмой между звёздами.
Наклонившись, он подхватил меня под колени. Сквайр ухнул и, хлопая крыльями, удержался у меня на голове. Я закрыла глаза и вся напряглась, оказавшись в воздухе. А, это не нападение.
Он бережно прижимал меня к груди. Ещё тревожнее. Тарантул развернулся и понёс меня прочь.