Враг имератора

13

Проклятие

Смерть предстала ледяным воплощением злобы и ярости. Ледяными пальцами она разрывала меня на части, кромсала плоть в поисках души. Я сопротивлялась. Здесь не будет моей могилы.

Вставай, Зора.

Спаси себя.

Где-то далеко пронзительно кричал Сквайр.

К Смерти присоединилась ещё одна фигура. Её окутывало изумрудное сияние, длинные волосы парили вопреки земному притяжению, словно шёлк, а женственные черты то проступали, то расплывались, пока она зависала неподалёку.

От неё пахло магией, соснами и мирным будущим.

Сквайр отчаянно ухал, будто в последний раз пытался что-то мне сообщить. В панике он окончательно одичал, позабыв, что мы говорим на одном языке.

— СИКЗАЛ! — закричал Тарантул.

Над головой пронзительно засвистел ветер, и сокрушительное давление понемногу ослабло. Снег скрипел и стонал.

Изумрудная фигура отступила и растворилась.

Ветер завыл громче, неистово хлеща вокруг.

Давление ослабло ещё сильнее.

Когда давящий вес исчез, я судорожно вдохнула и заморгала обледеневшими ресницами. Гора снега поднималась всё выше и выше, зависнув надо мной. Тарантул взревел, и его магия отшвырнула её прочь. Где-то вдали раздался грохот.

Сладкая свобода.

Волосы хлестали меня по лицу.

Эйфорическое облегчение вспыхнуло в измученных нервных окончаниях. Не в силах пошевелиться, я лежала посреди улицы. Высоко надо мной серые шпили врезались в бесконечное небо. Никогда не видела ничего прекраснее.

Сквайр ухнул, широко расправил рыжевато-бурые крылья, описал большую дугу и приземлился мне на лоб. Дрожа, он клевал меня в нос и радостно верещал.

По щеке скатилась единственная слеза и тут же замёрзла.

— Сикзал, — низко и гортанно произнёс Тарантул на своём странном языке, с сильным акцентом.

Он шагнул вперёд и навис надо мной.

В его глазах тлело пламя магии, а золотистые ресницы задымились, пока он меня разглядывал. Платиновую маску пересекали дуги крови. Кобальтовые вены вздулись на лбу и вдоль челюсти; Тарантул стоял неестественно прямо, источая злобу.

С его скованных рук свисали две разорванные цепи.

Он вырвался из кандалов.

Как это возможно?

Будто в замедленном движении он опустился на колени и потянулся к моему лицу… красными перчатками?

Почему с них капает?

— Сикзал, — повторил он; вместо человеческой речи из горла вырвался хрип зверя.

Тепло брызнуло мне на лицо. Уровень кортизола взлетел, когда я поняла: ко мне тянулись пальцы, залитые густой, вязкой кровью. Этими самыми смертоносными руками он бросился на женщину.

Тебе грозит смертельная опасность.

Время снова пошло своим чередом, и вместе с мучительным вдохом в тело вернулась жизнь.

Правило выживания: беги.

Отжимаясь от земли горящими от напряжения руками, я впилась сломанными ногтями в булыжники и, дрожа всем телом, поползла от него спиной вперёд.

Тарантул смотрел, как я отступаю; на месте глаз у него полыхало пламя. Это происходит на самом деле или лишь у меня в голове? Каждое паническое движение по пустой, обледеневшей улице отзывалось болью в раздавленных мышцах. Жёсткие камни били по ноющему позвоночнику.

Забрызганные кровью сапоги неотступно двигались за мной. Температура падала. Дышать становилось всё труднее.

Мелкий снег мягко осыпал меня зимним поцелуем.

Тарантул размеренно, зловеще следовал за мной, пока я неуклюже отползала. Обрывки цепей развевались вокруг него. С залитых кровью предплечий стекали капли, прочерчивая ярко-красный след на льду.

От него несло массовым убийством.

Я поползла быстрее, всё сильнее впадая в отчаяние.

Вокруг него струилась аура ничем не сдерживаемого, хищного всеведения. Старый бог ведь мёртв… верно?

— Стой, злой паук! — в ужасе завопил Сквайр, балансируя у меня на макушке (очень полезно).

Тарантул продолжал идти за мной точно одержимый; на каждом шагу его доспехи зловеще поскрипывали. Шлем он небрежно зажал под мышкой, а татуированный паук полз по его челюсти.

Он пугал сильнее собственного дракона.

Порочность, которую невозможно постичь.

Под пальцами мерзко хлюпнуло что-то склизкое. Я отдёрнула руку и огляделась. Было трудно осмыслить кошмар, от которого меня до сих пор милосердно защищало туннельное зрение. Повсюду царила чудовищная бойня.

Я остановилась и потрясённо сняла шлем; Тарантул замер в нескольких футах, наблюдая за мной.

Как такое вообще возможно?

Оцепенение усиливалось, пока я пыталась осознать весь этот кошмар. Двух Королевских магов в фиолетовых масках разорвало на куски и разбросало по всей улице — словно здесь взорвалась ракета.

Тарантул следил за мной с непроницаемым выражением лица; последние лучи заката играли на бриллиантах у него на горле.

Его магия оскоплена.

Верно?

Чтобы не видеть кошмара вокруг, я закрыла глаза и прошептала: — Как ты…

Тёплые губы коснулись края моего уха.

Я распахнула глаза.

Тарантул стоял надо мной на четвереньках, точно дикий зверь; его лицо оказалось в нескольких миллиметрах от моего.

Каким-то образом он переместился с немыслимой скоростью и совершенно бесшумно. От него исходил аромат тёмной вишни, смешиваясь с неизменными, куда более мрачными нотами… порочных намерений?

— Что ты сделал? — прошептала я.

— То, что было необходимо. Когда снег… накрыл тебя… — Он стиснул челюсти и медленно повёл головой из стороны в сторону, словно из последних сил пытался сохранить контроль. — Я разорвал их на части магией… и собственными руками.

— Но бриллианты… — Я осеклась, пытаясь сглотнуть внезапный ком в горле: зрелище на улице было чудовищным. — Они должны… сдерживать тебя.

Его горячий шёпот скользнул по моей заледеневшей коже, обжигая её.

— Я ослаблен.

— Но тебя всё-таки сдерживают?

— Очевидно же, — протянул он.

А вот я в этом не уверена. Я поползла от него, но он двинулся следом. Преследовал. Охотился. Руку пронзила острая боль, и я невольно ахнула.

— Не причиняй себе вреда. — Он схватил меня за плечо и не дал отступить. Облизнув нижнюю губу, он показал краешек… клыка? С пугающей интимностью Тарантул провёл пропитанным кровью пальцем по моей щеке, очертив линию челюсти.