Страница 35 из 141
6
Стадия горя: гнев
НАШИ ДНИ
МЕСТО: ВОЕННАЯ БАЗА «СКОРПИОНЬЯ НОРА»
День прошёл в кровавом забытьи.
Теперь в окно лился бледный лунный свет, и по спальне тянулись тени, похожие на клыки. С ноющей спиной я неподвижно сидела на деревянном стуле, который передвинула в угол напротив уборной.
Регулятор лежал на подлокотнике, направленный на Тарантула, развалившегося на кровати. Сквайр мирно спал у меня на коленях. Переворачивая страницу книги, я даже не взглянула вниз и нервно крутила между пальцами перьевую ручку.
Тарантул лениво прислонился к изголовью с раскрытой книгой в руках и смотрел на меня.
Едва ли когда-нибудь два читающих человека таили в себе больше опасности. С каждой перевёрнутой страницей по позвоночнику скользило остриё страха, и я молила старого бога дать сил перед лицом зла.
— «Любить и умереть», — произнёс он, и низкий голос рассёк напряжение. — Не думал, что ты из тех слезливых романтиков.
Я подняла книгу повыше и резко повернула её, словно оружие, чтобы он прочёл название целиком.
— А-а, — протянул он. — «Любить и умереть: руководство охотника по дикой природе». — Он наклонил голову, будто решал загадку. — О чём она?
— Не знаю, — невозмутимо ответила я. — Я не умею читать.
Он улыбнулся, и приятной эту улыбку назвать было нельзя. Затем поднял свою книгу, показывая название: «Кредо королей и демократий». История политики Вестмира — насквозь мужская и смертельно скучная. Украдена из моей стопки. Я читала её, чтобы заснуть.
Ему такое понравится.
Я закатила глаза и вернулась к своей книге.
На странице был описан пятнадцатиэтапный процесс: как зарезать, освежевать и зажарить кабана. На тесных полях я приписала любимые стихи — каждое стихотворение тщательно подобрала под нравственную дилемму соответствующего этапа разделки добычи.
Размышления об охотничьей этике приносили мне покой. Нельзя просто убить животное и уйти. Надо посидеть рядом, поклониться лесу и поблагодарить вселенную за её дары.
Не задумываясь, я снова и снова писала между строк: «Выполнить Задание. Выполнить Задание. Выполнить Задание».
— Знаешь… — медленно начал Тарантул с той самоуверенной интонацией, которая безошибочно предвещала крайнюю грубость. — Жители Срединных земель на этой базе считают тебя дикаркой. Твоё пристрастие к столь низменной литературе делу не помогает. — Он издал безрадостный смешок. — Я мог бы кое-что порекомендовать, дабы тебя… просветить.
Я досчитала до десяти: этот ублюдок всё норовил меня чему-нибудь поучить. Пусть только ещё кто-нибудь назовёт меня тупой.
Он медленно закрыл книгу, оставив длинный средний палец между страницами, чтобы не потерять место. В его ладони обложка казалась крошечной. Он держал книгу с вызывающей многозначительностью, а положение пальца выглядело непристойно. В голове мелькнули образы того же пальца… Нет. Туда мы не пойдём.
— Перестань со мной разговаривать. — Лицо обожгло жаром.
Он медленно вытащил средний палец из книги и положил её на подушку. — Я иду в уборную.
— Мне всё равно. Я велела со мной не разговаривать.
Он указал на регулятор. — Просто предупреждаю. Я знаю, как ты любишь упиваться властью.
Матрас громко заскрипел, когда он встал; вокруг него, словно блёстки, кружилась грозовая магия. Его тень накрыла мраком значительную часть комнаты — и меня тоже. Я высоко подняла регулятор, а он не сводил с него глаз, неторопливо пересекая комнату, пока не остановился перед моим стулом.
Невыносимо медленно он наклонился, так что наши глаза оказались на одном уровне, а регулятор упёрся в надпись «ОПАСНОСТЬ» на его груди. Правой ладонью он накрыл обе страницы моей раскрытой книги.
— Когда я избавлюсь от этого мерзкого ошейника… — Голос огрубел почти до невнятности; он навис так близко, что мог меня зарезать. — …я познакомлю тебя с одной весьма личной формой мучений…
Разряд.
Его тело дёрнулось от электричества; он стиснул зубы и упал на одно колено. Не сводя с меня немигающего взгляда, Тарантул вцепился в подлокотники и подался вперёд, запирая меня в клетке своего тела. По дереву пробежал ток и слегка меня ударил.
Туман дымкой растёкся по полу, и из него вытянулись щупальца. Они потянулись к ошейнику и регулятору.
Я убавила мощность.
Тарантул поднялся, развернувшись во весь рост; мышцы напряглись. Напоследок испепелив меня взглядом, он с грохотом протопал в уборную и захлопнул за собой дверь. Тут же распахнул её снова, будто вспомнил, что единственная цель его жизни — мучить меня. Комнату наполнил громкий плеск мочи в унитазе.
— Какая изысканность! — крикнула я, стараясь скрыть тревогу. — Истинный джентльмен. Тебе явно есть чему меня научить.
Дверь захлопнулась.
Зашумела вода.
Секунды истекали, превращаясь в минуты.
Он мыл руки подозрительно долго. Может, мастерит из зубной щётки заточку? Чёрт, надо наточить свою. Время шло, а он не выходил.
— Ты что, в унитаз провалился? — спросила я, передразнивая его акцент и стараясь говорить небрежно.
На моих коленях приоткрылся мутный жёлтый глаз Сквайра. — Нет, я здесь, — сонно чирикнул он.
— Не ты, дорогой.
Он снова свернулся клубочком и уснул.
— Твой отец никогда не учил тебя такому понятию, как манеры? — насмешливо крикнул Тарантул, нарочито чётко выговаривая современное слово. В его устах оно звучало странно.
— Нет. — Я перевернула страницу. — Я его никогда не видела.
Дверь с грохотом распахнулась, и Тарантул размашистым шагом вышел из уборной. Демонстративно фыркая, он разгладил и подоткнул простыни, словно постель не соответствовала его высоким требованиям. Потом изящно опустился на кровать и небрежно прислонился к изголовью. Под его острым взглядом кожу на лице закололо.
Я выполню Задание. Собравшись выслушать его гадости, я так надавила ручкой, что прорвала страницу.
— Вероятно, это и к лучшему — для твоего отца, — медленно произнёс он. — Своенравная дочь… без единой женственной черты. Попытка тебя обуздать повергла бы любого мужчину в смятение.
Я захлопнула книгу.
— О да, — тихо сказала я. — Уверена, мужчина, которого Империя захватила в плен, разлучила с беременной женой и, скорее всего, безжалостно убила, стыдился бы толковой дочери, сумевшей содержать его скорбящую вдову.