Страница 24 из 141
— Отвернись, милый, — сказала я, и Сквайр послушно развернул голову.
Правило выживания: восстань против монархов.
Я ринулась вперёд и ударила Тарантула кулаком. Он с усмешкой принял удар в лицо; ответить ему мешали цепи. По его телу прокатилась странная дрожь.
Аксель громко задыхался на полу. Элла закричала и сложила перед ним Щит. Слишком медленно. В глазах Акселя лопнули сосуды, и по выпученным глазным яблокам потекла кровь.
Я нанесла новый удар. Сильнее. Именно так он велел в прошлый раз. Кулак с хрустом врезался в щёку Тарантула, но насмешка с его лица не исчезла. Вместо этого он медленно облизнул багровые губы, полуприкрыв глаза.
Сменив тактику, я ударила ниже — костяшками прямо по старой ране от кинжала. На этот раз он застыл. Странный свет покинул глаза. Они остекленели, пока Тарантул смотрел на место моего прикосновения.
Элла кричала, а Сквайр визжал в знак солидарности.
Я снова нацелилась на рану. Он уклонился, развернулся и впечатал меня в стену, придавив своим массивным телом. Его бёдра вжались в мои, от торса волнами хлынула магия, порывы ветра били в лицо. В его странном, опасном запахе появилась дурманящая нотка чёрной вишни.
Пот, стекавший по позвоночнику, начал замерзать.
Ноздри Тарантула, видневшиеся из-под маски, широко раздулись, словно он учуял добычу. Румянец пополз вверх по шее и залил челюсть.
— Какая непристойность, — пробормотал он, но наклонился ближе, оскалив зубы. Пользуясь ограниченной свободой движения, я извернулась и снова ударила в старую рану. Он с убийственной точностью подался вперёд и сильнее прижал меня бёдрами.
ТРЕСК.
Из ошейника вырвался электрический разряд, и на шее выступили кобальтовые вены. Потянулись долгие секунды. Затем Тарантул опустился передо мной на одно колено. Кожу покалывало током, но по сравнению с ощущением его тела, прижатого к моему, разряд казался почти незаметным.
У наших ног собрался Туман.
В метре от нас Теневой Клинок с яростной гримасой повернул регулятор. Это был красивый высокий мужчина с тёмными волосами и ярко-зелёными глазами. Ловким движением он выхватил меч и направил его Тарантулу в живот.
Я потёрла грудь, отчаянно пытаясь взять себя в руки, пока Тарантул корчился на полу. Туман сгущался, и Теневой Клинок убавил мощность. Я узнала солдата из коридора в день Железного ритуала. Он тогда оттащил меня назад и заслонил собой.
Аксель закашлялся и потёр горло; глаза слезились. Элла помогла ему подняться, и он тяжело на неё опёрся, бледный и потрясённый.
— Рыцарь. — Теневой Клинок низко поклонился, продолжая угрожающе держать меч одной рукой. Другой он протянул мне регулятор. — Меня зовут Райс. Я к вашим услугам.
— Бриллианты не работают. — Я в отчаянии указала на тяжело дышавшего Тарантула, кипевшего от ярости после удара током. — Он всё ещё может… душить людей.
Излучая спокойную уверенность, Райс снова повысил мощность. — Они действуют. Он не может призвать бурю. Фактически его кастрировали. Теперь он… управляем.
Тарантул ударил ладонью по полу; мышцы напряглись от тока. — Как ты смеешь? — прорычал он.
По-моему, управляемым он не выглядит.
Уйдя в себя, я представила тихий мирный лес с деревьями, чьи ветви покрывал белый иней. Вокруг падал снег. На пне стояла шахматная доска, и я играла сама с собой. Всё будет хорошо. Мне дарованы удача и неиссякаемый источник радости. Сокрушительное давление вокруг сердца ослабло, и я заставила себя расправить плечи и выдержать взгляд Райса.
— Спасибо, Райс, — искренне сказала я.
— Когда бы я вам ни понадобился, буду рад послужить. — Райс снова поклонился, развернулся на каблуках и ушёл. Элла кивнула мне и, поддерживая Акселя, повела его обратно в их комнату.
Проходя мимо, Аксель свирепо посмотрел на чудовище, но Тарантул словно не заметил. Его взгляд был прикован ко мне. Он по-прежнему не моргал.
Лёжа на полу, Тарантул глухо зарычал и впился в меня взглядом; в глазах вспыхнула злоба. — Спасибо, Райс, — пискляво передразнил он.
— Я ненавижу в тебе абсолютно всё. — Я ворвалась в комнату и захлопнула дверь у него перед носом. Потом снова открыла и захлопнула ещё сильнее — чтобы он наверняка понял намёк.
Снаружи Тарантул что-то прорычал, но из-за шума крови в ушах я не разобрала слов. Сползла по двери, обхватила колени руками и закачалась. Слёзы застилали глаза.
Сможешь.
На четвереньках я поползла к мешку со всеми вещами: книгами, собственноручно заточенными кинжалами из костей лютых зверей и несколькими безделушками.
Я отчаянно искала самую тонкую книгу с золотой обложкой в цветах. В день отъезда я импульсивно украла её из маминой комнаты, потому что отправлялась спасать её и не могла жить, не имея рядом хоть частички матери. Мамин дневник. Она велела мне никогда его не читать, и до сих пор я не нарушала обещания.
Сидя на полу, я прижала дневник к груди.
Несколько минут спустя я испугалась, что Тарантул попытается войти, и решила убрать книгу. Когда я засовывала её обратно в мешок, дневник раскрылся. Я замерла. Страницы покрывал странный, непонятный язык, полный букв x, z и y. Я подняла его к свету из окна.
Изнутри выпорхнула крошечная карточка.
С портрета на меня смотрел поразительно красивый мужчина. Пугающе бледный, с короткими светло-русыми волосами, миндалевидными кристально-голубыми глазами и татуировкой уробороса вокруг правого глаза — змеи, вечно пожирающей собственный хвост. Он был одет во всё чёрное и излучал опасность, ощутимую даже в двух измерениях. Хуже всего — у него были глаза убийцы.
Я перевернула портрет.
В моём чёрном, проклятом сердце нет ничего, кроме тебя.
Моя любовь шире океана и свирепее любой
бури. Каждый день, просыпаясь, я тону ради тебя.
Мама почти не говорила об отце или о том ужасном дне, когда он исчез: она тогда была беременна мной. В те редкие моменты, когда она всё же шептала о нём, называла его мрачным и красивым. Говорила, что у нас одинаковые глаза. Мои были светло-янтарными — ничего общего с жестоким голубым взглядом этого мужчины.
Мы не были родственниками. Он всего лишь мимолётное увлечение мамы до встречи с отцом. Незнакомец.