Страница 59 из 62
За многие тысячелетия, они создали сильную империю, обосновались в нескольких мирах и казалось, стали умнее. Но когда они встретили нас снова, то напали и применили свое оружие. Они создали его специально для нас, «Черную смерть», что поражает наше сердце. Я был уже ранен, когда корабль Кнерсы атаковал меня. Я успел уничтожить врага, а сам приземлился на Эйдане, чтобы умереть в тиши планеты. Но оказалось, что не все мерги погибли. Очень скоро они меня нашли, а пользоваться моей силой в них заложено природой. Лим Лейра, это не просто магия, это моя кровь, моя лимфа, моя жизненная энергия, моя сущность.
Я сглотнула и посмотрела на улыбающегося Лима.
— Я чувствую тебе противно, не считай себя каннибалом, — мужчина улыбнулся, — я умирал, а они жили и развивались довольные и счастливые, была лишь одна печаль, что остались только женщины.
Но очень скоро по моим меркам к ним присоединились местные мерги, но они не могли пользоваться моей силой как те, что прилетели из космоса и тогда Кнерса стала проводить опыты и пытаться переделать природу местных людей. Ее опыты не увенчались успехом, она создала пожирателей. Она обратилась ко мне, прося, чтобы я помог ей. Я услышал ее просьбу, мне было уже все равно что моя сила перейдет врагу. Я рассказал ей о ритуалах ее предков, что когда — то жили и путешествовали вместе с нами.
У некоторых мергов было звание асинейр, что на нашем языке значит владеющий, эта особь имела право не только пользоваться нашей силой, но и раздавать ее другим. Я рассказал Кнерсе, что если они впустят в себя мою силу, она заменит им кровь и жизнь, тогда Кнерса сможет излечить пожирателей, а ее муж станет править с ней пока в моем теле есть еще хоть капля лима.
Она согласилась, но ее муж, — Марик посмотрел на императора, который затих и лишь зыркал в нашу сторону ненавидящим взглядом, — он не стал пронзать свое сердце, прервал ритуал и оставил Кнерсу здесь одну, получая через метку ближника лим. Чтобы никто не узнал правду, он приказал своим людям убить последних мергов и переделал историю по своему желанию. А остальное вы знаете.
Марик встал и подошёл к Кнерсе.
— Я могу забрать тебя с собой асинейра, — сказал он, — тебе пора на перерождение.
— Я согласна, — кивнула дух и склонила голову и прости меня, — лим Марик кивнул и положил руку на голову Кнерсе
— Нет! — закричал император и кинулся на Марика, но всего лишь прошел сквозь него и упал уже на пустое место, дух исчезла, растворившись прямо на глазах.
Марик повернулся к императору и тяжело вздохнул:
— Твою участь решат твои люди Регирд, ты больше не император.
— И кто это решил, — усмехнулся высокородный, — какой — то непонятный призрак, не может диктовать мне свои условия.
— Как ты думаешь высокородный, что представляет собой твоя земля? — Марик внимательно посмотрел на императора.
— Земля — это земля! — высокомерно посмотрел на лима высокородный, — Я тут хозяин и император.
Лим покачал головой, потом закрыл глаза, я почувствовала вибрацию, и точно через некоторое время земля вокруг стала трястись, даже люди внизу падали на землю не в силах удержаться на ногах.
Марик открыл глаза, в которых бушевала сила и посмотрел на императора:
— Отныне здесь властвует асинейра Лейра и ее муж, — Марик перевёл на меня свой взгляд, — Ты чувствуешь? — спросил он меня.
Да, черт возьми я чувствовала, и это было страшно, потому что я терялась в этом знание, я понимала, но не могла представить, насколько огромным был лим, и насколько сильны были те, кто смог его почти уничтожить. Весь материк, весь Регирд с его Сонным Лесом, подземными городами, все это он — Лим, который спустился на планету умирать. Не представляю, что тут творилось, когда появился целый материк.
— Пробуй, — приказал мне Марик и я почувствовала, что правда могу, то что текло в моих венах, дает мне право быть тут хозяйкой. Даже самой стало интересно. Я подошла к краю платформы, на которой мы стояли и протянула руку вперед, притягивая землю, которая степенями выстраивалась к моим ногам. Я увидела друзей и освободила их одним щелчком, высокородных которые не понимали, что происходить собрала в одну кучу, не переживая за их сохранность, обвязала сверкающими золотом нитями, чтобы не разбежались. Потом повернулась к алтарю, что — то мне казалось в нем не правильным, и я даже поняла, что это. Печать, которая все еще снабжала высокородных лимом. Хмыкнула и разрушила гудящие энергией рунаствавы.
— Как тебе? — спросил Марик, я повернулась к своему проводнику.
— Все-таки мыш мне нравился больше, — сказала я мужчине, — а насчет силы, — я улыбнулась, — Это прекрасно и непостижимо.
Зато император был не рад, его сила пропала, и он это сразу почувствовал, без печати высокородные всего лишь измененные люди, которые не могут сдерживать свою природу, забирая жизненную энергию.
— Я больше тебе не нужен измара, но перед уходом у меня будет к тебе просьба, Мердито, зерно лима и только от тебя зависит, каким вырастет следующий лим.
— Нет Марик расти своего детыша сам, — умоляюще посмотрела на лима, — я не знаю, как человеческих детей растить, а тут целый лим.
Марик улыбнулся:
— У тебя получиться, а я не могу остаться, чернота уже почти убила меня. Очень скоро тебе откроются новые знания Лейра, применяй их с умом. Береги Мердито, — сказал, улыбаясь Марик, — найди ему защиту от «черной смерти», это в твоих руках, ведь впереди вечность.
По моим щекам текли слезы, я хотела задержать Марика, но рука схватила лишь воздух, проводник ушел, я почувствовала это так, словно кусок души вынули из груди.
— Он ушел, — выпрямился рядом император, — самонадеянный пришелец, — хмыкнул высокородный.
Потом императора посмотрел вниз, обозрел окрестности:
— Алор успокой свою жену, иначе мне придется.. — но Регирд недоговорил, из его груди вылез кончик меча, и император с удивлением посмотрел на него, ошарашенно перевел взгляд на собранных мной в кучку солдат. Попытался что — то крикнуть, но не смог, из его рта хлынула кровь, он стал заваливаться набок прямо в пустоту. Ян посмотрел вниз на распростёртое тело императора и устало вытер лоб:
— Его нельзя было оставлять в живых, — словно успокаивая себя, сказал Ян.
— Ты поступил правильно, — ответила я, все еще погруженная в свое горе.