Страница 8 из 20
Айлиш, коллега по работе в оранжерее, попавшая в Умбру с Земли меньше пяти лет назад, рассказывала Рин, что там сейчас за такие подкаты могли и в тюрьму посадить. Но Найл Мерфи был сыном иных времен: погибший совсем молодым от удара сорвавшейся с крана балки рабочий родился в шестидесятых годах двадцатого века и вел себя соответственно, невзирая на возможные последствия.
Орния, тогда еще О’Киф, комплимента от незнакомца не оценила. Её Тень, маленькая, но шустрая ласка, цапнула Найла за голень, прокусив ногу до крови.
— За что⁈ — возмутился рыжий здоровяк, и даже его веснушки, казалось, заполыхали от обиды.
— А нечего приличных девушек без разрешения лапать! — фыркнула Орния, гордо вздернув аккуратный носик.
— Ну извини, — покаянно развел руками Найл, а его проявившаяся Тень — некрупный ретривер — виновато замахала хвостом. — Не знал, что у вас тут всё так строго.
— Для того чтобы получить прощение, одних слов недостаточно, — с намеком протянула Орния.
— А чё еще надо? — приободрился Найл. — Мороженого? Пива? В кино?
— Начнем, пожалуй, с мороженого, — величаво кивнула Орния. — А там будет видно.
На мороженом они, разумеется, не остановились, о чем свидетельствовали тридцать семь лет счастливого брака и две дочери. Мама, правда, всё надеялась уговорить отца завести еще и сына, но тот упорно сопротивлялся. Говорил, что ему хватило пяти младших братьев, поэтому собственную семью, которой обзавелся уже в Умбре, он хочет пополнять только девчонками.
Найл и Орния Мерфи были странной парой: добродушный увалень, который, хоть и выучился на инженера, по-прежнему выглядел и вел себя как простой работяга, и стервозная утонченная дамочка, помешанная на стиле и модных штучках. И жили они отнюдь не мирно — устраивать скандалы мама любила и получала от них истинное удовольствие. Однако же оба не мыслили жизни друг без друга, что всегда поражало Рин, мечтавшую о тихой семейной гавани.
Однажды, когда ей было четырнадцать, она даже рискнула прямо спросить бабулю Сэйбх, зачем они с дедушкой Джилроем сделали себе такую среднюю дочь. Ведь и дядя Ханлей, их старший ребенок, и тетя Айне, ребенок младший, куда больше напоминали своих родителей и по внешности, и по характеру.
— Это всё твой дед. — Бабушка неодобрительно поджала губы. — Рой вечно хотел чего-то яркого и необычного. Вот и уговорил меня, когда мы стали формировать энергетическую структуру Орнии, создать ребенка, максимально непохожего на нас.
— Зачем? — поразилась юная Рин.
— Выпендривался! — припечатала бабушка.
После этого разговора Рин твердо решила, что, когда она выйдет замуж и они с мужем надумают завести детей, обязательно настоит на том, чтобы просто смешать свои энергии, а там уж — что получится, то и получится.
А теперь вот вообще выходило, что, похоже, у Кэйлы дети появятся раньше, чем у старшей сестры.
— Да ничего страшного, пап! — заверила Рин, отстраняясь. — Просто вдруг поняла, что тоже ужасно соскучилась.
Мама, услышав такие слова, непременно ввернула бы, что Рин могла в любое время приехать в Шаннон, чтобы их навестить. Папа же просто ободряюще улыбнулся и вернулся к установке шатра.
Следом к Рин подошел дедушка Джилрой. Лет через десять после того, как дети выросли, муж бабули Сэйбх заскучал в деревенской глуши и решил вспомнить молодость, которую он провел, бороздя моря и океаны.
В мире, где каждый мог создать чуть ли не всё что угодно, международная торговля не была особенно оживленной. Возили либо то, что невозможно было вырастить даже в оранжереях, вроде некоторых пряностей, либо всякие диковинные сувениры. Но и на то, и на другое спрос был хорошим: новое и оригинальное в Умбре ценилось очень высоко.
— Привез вот тебе подарочек с Гаити, — улыбнулся дедушка, щуря ярко-голубые глаза.
В отличие от бабули Сэйбх, он был уроженцем Умбры, и его родители — Элга и Грэйди О’Киф — тоже должны были приехать на свадьбу правнучки. А вот братьев или сестер у дедушки не имелось — многие пары в Умбре ограничивались одним ребенком или вообще не заводили детей. Это Рин так повезло, что у нее были и сестра, и тетя с дядей, а вот у той же Мэрид не было ни того ни другого.
— Что за подарок? — поинтересовалась Рин.
— Амулет от тамошней ведьмы. — Дедушка заговорщически подмигнул.
— От жрицы вуду? — пораженно уставилась на него Рин.
— Ага, — довольно закивал дедушка. — Отдал за него серебряный медальон с рунами, один из тех, что делает твоя бабушка.
Он протянул внучке браслет из мелких бежевых ракушек, соединенных ярко-желтой нитью, на которой были завязаны затейливые узлы.
— И что он делает? — спросила Рин, принимая подарок.
От браслета веяло незнакомой силой, тяжелой, вязкой, но не враждебной.
— Та ведьма мне не сказала, — легкомысленно пожал плечами дедушка. — Велела передать той внучке, что живет в лесу. Мол, он ей пригодится, когда придет время принимать важное решение.
Рин внимательно посмотрела на браслет, прислушалась к своим ощущениям и осознала, что — да, эта вещь определенно пригодится ей в самое ближайшее время.
Она надела браслет на левую руку рядом с мультибрасом и, поблагодарив дедушку, отправилась на поиски сестры — сделать букетики из лаванды с клевером можно будет и позже, а вот выяснить, что же там за история с Браданом, хотелось прямо сейчас.
Кэйла нашлась в доме, на кухне, вместе с остальными женщинами семьи О’Киф: мамой, бабушкой Сэйбх, прабабушкой Элгой, тетей Айне, её дочерью Делмой и женой дяди Ханлея Фионой. Все они были заняты обсуждением праздничного меню.
— А я говорю, что без черного пудинга никак нельзя! — безапелляционно вещала прабабушка.
— Фу! — скривилась Делма. — Зачем нам эта кровяная колбаса на столе? Давайте ограничимся рыбными блюдами. Они легкие и сытные.
— Ты собираешься кормить мужчин одной только рыбой⁈ — возмущенно закатила глаза прабабушка.
— Хорошо, сделаем еще и стейки, — примирительным тоном предложила Делма.
Кузина работала поваром в самом модном ресторане Шаннона «Счастливый клевер», поэтому считала себя непревзойденным экспертом в кулинарных вопросах.
— Ты можешь делать всё что угодно, а я приготовлю черный пудинг! — отрезала прабабушка. — Кроме свадебного пирога, на столе должно быть хотя бы одно настоящее ирландское блюдо!
— Ну что вы цепляетесь за эти замшелые национальные традиции? — фыркнула Делма. — Мы живем в прогрессивную эпоху мультикультурализма.