Страница 9 из 20
Глава 7
Глава 7. Милана + Рус.
Рус
Вот же ж дрянь! Строптивая! Дерется! Сучка!
Но какая вкусная сучка!
Как течет, как стонет!
Не хочу убирать руку из ее промежности.
Если только для того, чтобы засунуть туда член!
Моя!
Ты сейчас моя!
Ты навсегда моя!
Месяц?
Xa!
Ни за что не отдам!
Никому!
Какого черта я кончил ее пальцами?
Она так вкусно пахнет, надо было...
Сейчас ее уже лучше не трогать.
Надо дать крошке чуть-чуть времени.
Обмазываю ее губы ее же соками.
Сам же и облизываю.
M... Сладкая.
Яйца аж звенят от напряжения.
Вся кровь сейчас в члене.
Брюки ща порву, мать вашу!
Иди сюда.
Давай-ка ты тоже меня приласкаешь!
Беру ее ладонь, кладу себе на ширинку и...
Дергается, краснеет!
Мать твою, ты у меня будешь послушная! Мало ты тут передо мной извивалась? Тебе не хватило?
Хрена ли краснеешь?!
XM!
А хочешь, я завяжу тебе глаза?
Если тебе стыдно смотреть?
Почти готов сказать ей это вслух, как...
Бля.
Телефон.
Звонок от Муромского.
И нельзя не взять. Вот любого бы сейчас послал, только не Муромского. Он просто так звонить не будет.
- Да, - подхватываю трубку, отхожу от стола. - Слышь, не язви! - голос ему мой хриплый.
Занят! Что стряслось? Точно я нужен? - Данил требует подьехать, говорит, дело серьезное. - Да, еб... Сейчас буду.
Отбиваю звонок.
Вдох, выдох...
Что делать со стояком?
Черт! Успокоиться, вот что!
Муромский сказал, вопрос срочный и серьезный.
Оборачиваюсь. Мало ли, может, она тут опять за вилку схватилась...
Бля...
Сползла со стола, прикрылась платьем.
Напуганная.
Ладно. Потом с этим разберусь.
Данька сказал, через три минуты машина будет у моих ворот.
- Милан, мне уехать нужно. Срочно, но ненадолго.
Подхожу к ней вплотную, не обращая внимания на прижатое к груди платье, ловлю ее лицо в ладони.
я быстро вернусь, обещаю, - нежно, почти невинно целую ее в губы. - Дом полностью в твоем распоряжении, - уже отступая, подхватываю с кресла пиджак. - И я очень прошу тебя, смотрю на нее с плохо скрываемой иронией, - поужинай!
Интересно, я смогу когда-нибудь просто есть в ее компании и не вспоминать вот это все?
Выхожу из дома, ухмыляясь.
Точно знаю, что не смогу.
Милана
Стою, как замороженная.
Боже, что это со мной сейчас было?
Это была я?
Вот здесь, на столе, извивалась и кричала от удовольствия я?
От удовольствия...
Отец велел не сопротивляться и...
Но разве...
Разве то, что произошло...
Боже, как противно...
Ненавижу его...
Ненавижу себя...
Я думала. Я представляла, что месяц проведу взаперти, что мне будут приносить к двери поднос с едой и раз в неделю давать позвонить отцу, чтобы он убедился, что со мной все в порядке. Я бы хмурилась, говорила, что все хорошо, я терплю, а он бы срывающимся голосом отвечал: "Доченька, я набрал уже две трети суммы! Скоро, малышка! Совсем скоро!"
Хотя... что это я?
Папа никогда не звал меня доченькой. И малышкой тоже не звал.
Малышки у него были все вроде Лайзы и Ирмы.
Я теперь тоже, получается, вроде Лайзы?
Ноги подкашиваются, медленно оседаю на пол, крепко жмурюсь.
Ну нет!
Трясу головой, пытаясь прогнать от себя этот образ.
Нет!
Через месяц это все закончится! Я больше не буду Астаховой. Я буду хозяйкой сама себе и своему телу! И никто меня больше никогда не увидит! Горский так точно...
Нащупываю на полу свое платье.
В него влезать уже не хочется.
Стыдливо прижимаю золотистую ткань к груди, будто кто-то может меня увидеть, иду наверх...
Я не помню, какая точно дверь моя.
Черт! Нет!
Все внутри темное, много дерева, бордового и темно-серого текстиля. Даже потолок, и тот черный! И громадная люстра из прозрачного хрусталя.
Сейчас думать об этом совершенно не хочется, но мой мозг на автомате отмечает, что эта комната столь же уютна, сколь и эпатажна.
И я совершенно точно знаю, чья она.
Шумно сглатываю, захлопываю дверь.
Моя - следующая.
Почти падаю внутрь, словно в убежище!
Душ!
Мылюсь…. Беру с полки скраб, деру кожу...
Что я пытаюсь содрать?
Следы его прикосновений? Его поцелуи? Свой собственный запах?
Он же...
Он даже не разделся.
Это все, это мое...
Я текла и извивалась, как..
Как шлюха!
Меня мутит от осознания происходящего.
Желудок сокращается, но он пуст совершенно, и я лишь закашливаюсь, стоя на коленях под струями воды.
Месяц.
Впереди еще двадцать девять дней.