Пробуждение

Снова сначала. Ксар’дэн чувствовал, как тело постепенно теряет чувствительность. Регенерация продолжала работать быстро и точно, но каждый новый укус сводил весь её прогресс на нет. Запас энергии в наручах стремительно таял.

— Может, она... нажрётся и уйдёт... — с отчаянием подумал он. — Может… насытится…

Но он сам понимал, насколько бессмысленна эта надежда. Этот монстр не насытится. Вирус, созданный его собственным народом, не предусматривал сытости. Это не голод — это встроенная команда: распространяй. А значит, он будет есть, пока не заразит или не останется ничего.

Время потеряло смысл. Таймер опускался всё ниже, а затем очередной укус снова возвращал его к шестидесяти. Плоть восстанавливалась и вновь исчезала под зубами. За несколько минут Ксар’дэн словно пережил собственную смерть десятки раз, запертый в бесконечной петле боли и полного бессилия.

А потом регенерация начала слабеть. Сначала едва заметно. Раны затягивались чуть медленнее. Мелкие разрывы уже не успевали закрываться полностью. Каждый следующий укус оставлял после себя всё больше крови. Наручи иссякали.

— Наконец-то… — мелькнуло у него в голове.

В этой мысли была искренняя и мимолётная радость. Радость, что всё скоро закончится. Что боль не будет вечной. Что он больше не будет чувствовать, как из него вырывают куски плоти.

Но физическая боль была не единственной. Оставалось унижение. Он, Ксар’дэн Велир из Дома Ксар’Моран, потомок древней крови, умрёт здесь, в забытом мирке на краю цивилизации. И не в бою с достойным противником. Его заживо сожрёт одно из слабейших существ, порождённых его собственным же народом.

Когда последний заряд в наручах истощился, всё стало ясно. Очередной укус, и кровь больше не останавливалась. Шея не затягивалась. Глаза начали гаснуть.

И в эту последнюю секунду, когда сознание ещё цеплялось за бытие, Ксар’дэн увидел… взгляд. Глаза монстра. Но уже не совсем пустые. Там что-то менялось. Внутри этой тьмы просыпалось нечто… Нечто разумное.