Страница 37 из 57
Глава 9. Седьмой контур
Красные линии продолжали множиться. Элара смотрела на старую карту Керрена и почти физически ощущала, как пространство вокруг них превращается из территории в клетку. Мара действовала без суеты и именно поэтому опаснее: не пыталась вернуть беглянку немедленно, не отправляла по каждому коридору корабль и не требовала публичной капитуляции. Она лишала Элару возможности воспользоваться системой, в которой большинство людей привыкли существовать, не замечая её.
К-17 был закрыт. Внешний гражданский маршрут требовал подтверждения личности, которое теперь автоматически запускало процедуру задержания. Военный выход принимал идентификатор Рейнара, но отвергал любой запрос, если в пассажирском или стыковочном журнале присутствовало имя Элары. Даже несколько аварийных трасс, которыми обычно можно было воспользоваться без полного допуска, уже получили обновлённый список ограничений.
Рейнар стоял рядом и изучал изменения молча. После разговора в предыдущем отсеке между ними появилось новое, пока ещё непривычное состояние: ему больше не требовалось доказывать, что он остаётся, а ей — проверять, не превратится ли его забота в очередной приказ.
Поэтому вопрос, который он задал, прозвучал почти буднично:
— Что ты видишь?
Он не спросил ни «какой маршрут нам нужен», ни «куда пойдём». Элара увеличила карту.
— Мара закрывает только то, что знает государственная сеть.
— Логично.
— Нет. Удобно.
Она провела пальцами по старому слою Керрена. Современные коридоры лежали поверх него аккуратными линиями, как новая разметка на древнем городе. Под ними оставались более старые переходы, часть которых давно числилась демонтированной, часть — потерянной, а несколько вообще не имели официального статуса.
— Вот это она не закрыла.
Рейнар наклонился. На карте серой дугой проходил технический маршрут, который начинался недалеко от Н-4 и уходил не к одной из крупных систем, а в пустой участок между транспортными зонами.
— Он никуда не ведёт.
— Только на государственной карте.
— А на твоей?
— Тоже. Но метка здесь явно не случайна.
Рейнар повернул голову.
— Очень обнадёживает.
— Зато честно.
Элара открыла свойства линии. В современном реестре сохранилась только старая маркировка:
РЕЗЕРВНЫЙ КОНТУР СВЯЗИ.
ОБЪЕКТ: Р-7.
СТАТУС: ВЫВЕДЕН ИЗ ЭКСПЛУАТАЦИИ.
— Р-7, — прочитал Рейнар. — Ретранслятор?
— Скорее всего.
— Почему его нет среди навигационных объектов?
— Потому что связь и транспорт когда-то вели разными реестрами. Если ретранслятор принадлежал не государству, его могли вообще не переносить в новую систему.
— Кому?
Элара уже искала. Архив Н-4 сохранил три старых строки собственности, но названия в них были заменены кодами.
КОНТУР 01 — ЦЕНТРАЛЬНЫЙ.
КОНТУР 04 — СЕВЕРНЫЕ ДОМА.
КОНТУР 07 — ЧАСТНАЯ ХАРТИЯ.
Она остановилась.
— Седьмой контур.
— Это название главы нашего сегодняшнего несчастья?
— Пока только обозначение.
Рейнар открыл собственный терминал.
— Частная хартия могла принадлежать Великому Дому.
— Или торговой структуре.
— В Керрене тогда работали оба варианта.
Элара посмотрела на серую линию.
— Если ретранслятор действительно независимый, Мара не сможет закрыть его через центральный список.
— Но сначала до него нужно добраться.
— Для этого государственная сеть не нужна.
Рейнар уже понимал.
— Ручной вектор.
— Именно. Автоматику сюда не пускаем.
Он оценил расстояние.
— Из Н-4?
— От внешнего порта.
— На каком корабле?
Элара подняла к нему глаза.
— На твоём.
Пауза вышла настолько точной, что Элара едва не усмехнулась.
— Мой корабль теперь твой, — напомнил Рейнар.
— Помню.
— Тогда зачем спрашиваешь?
— Проверяю, насколько далеко зашло твоё просветление.
— Опасный термин.
— Поздно отказываться.
Он чуть улыбнулся. За несколько часов это выражение стало появляться чаще. Не прежняя открытая улыбка молодого лейтенанта из её воспоминаний и не почти незаметное изменение лица командора, к которому привыкли окружающие. Что-то между. Элара ещё не знала, нравится ли ей эта новая версия.
Но хотела узнать. Это и было новым.
До Н-4 они добрались без встречи с группой Мары.
Элара считала это не удачей, а признаком того, что противник перестал тратить силы на внутреннюю погоню. Сейл уже сделала главное: вывела историю из закрытого объекта наружу и первой дала ей публичное определение. Не «женщина, которую считали погибшей».
Не «свидетель подмены». Не «человек, чьё имя использовали в чужой операции». Элара Тейн была подозреваемой в краже государственного архива. Простой образ. Удобный. Поэтому опасный. На Н-4 их встретила тишина.
Рейнар проверил внешний сектор, пока Элара запускала старую навигационную консоль. Его челнок оставался пристыкован к её служебному кораблю через временный переход. Разделить их было несложно, но после объявления Мары любой штатный запуск автоматически фиксировался ближайшей системой наблюдения.
Элара не собиралась пользоваться штатным запуском.
— Ты опять что-то придумала, — сказал Рейнар за её спиной.
— Почему «опять» звучит как обвинение?
— Потому что я уже видел это выражение.
— Какое?
— То, после которого ты сообщаешь, что официальная инструкция написана людьми без воображения.
Элара проверила ручной привод внешнего фиксатора.
— Я никогда так не говорила.
— Говорила.
— Когда?
— На Тирре. Во время ремонта шестого шлюза.
Она обернулась.
— Ты помнишь Тирру?
— Там ты три часа убеждала начальника порта, что его система безопасности сама запирает спасательные выходы.
— Она запирала.
— Именно поэтому он потом две недели требовал, чтобы тебя больше не допускали на объект.
— А через месяц прислал благодарность.
— После того как дверь перестала закрываться на людей.
Элара покачала головой.
— У тебя странный выбор воспоминаний.
— У нас было много свободного места.
Шутка не удалась полностью. Они оба это поняли. Но теперь неловкость не требовала немедленного отступления. Элара вернулась к панели.