Страница 39 из 53
«Было бы жаль, если бы твоя маленькая водяная ведьма ввязалась во что-нибудь неприятное».
«Защити её».
«Моя».
Выражение лица Кэтрин мгновенно смягчается, прежде чем её губы прижимаются к моим в самом нежном поцелуе.
Нежный. Сладкий. Осторожный из-за моих синяков.
Мир затихает на полминуты, прежде чем из толпы, все ещё толпившейся у костра, раздаётся хор криков и свистков.
— Иди в комнату, Фицджеральд!
— Ну, наконец-то!
— Водяная ведьма ответила ему взаимностью!
Кэтрин отстраняется с испуганным смехом, а я улыбаюсь, прижимаясь губами к её губам.
— Не обращай на них внимания, — шепчу я, всё же украдкой целуя её ещё раз.
Её щёки розовеют в свете огня.
— Шшш, — её пальцы снова скользят по моей скуле, лёгкие, несмотря на собственническую озабоченность в её глазах. — Он ушёл, — она рассматривает синяк, начинающий появляться на моей коже, и хмурится. — Наверное, нам стоит приложить лёд, прежде чем он ещё больше опухнет.
— Ты уверена? — спрашиваю я, внимательно наблюдая за ней. — Не хочу утаскивать тебя с твоей первой пляжной вечеринки в полнолуние.
Она запрокидывает голову и смеётся, и, боже мой, этот звук каждый раз бьёт меня прямо в грудь.
— Эллиот, если ты не отвезёшь меня домой до полуночи, я могу превратиться в тыкву.
— Я почти уверен, что в тыкву превратилась карета, — возражаю я. — Не принцесса.
— Ну, если мы будем ждать слишком долго, отёк может сделать твою голову такой же большой, как тыква.
Я ахаю.
— Ранен. Сначала физически, теперь эмоционально.
— Ты выживешь.
— Спорно, — я заговорщически наклоняюсь ближе. — Думаю, мне нужно искусственное дыхание.
Она закатывает глаза, но теперь улыбается, пальцы всё ещё лежат на моей челюсти, словно она не может перестать меня трогать.
— Сложный вопрос. Ты довольно драматичен для морского льва.
— Мы чувствительные существа.
— Ты лаешь и затеваешь драки с акулами на пляжах.
— И тебе это понравилось.
Её губы приоткрываются, явно готовые к ответу, но ничего не выходит.
Потому что ей это понравилось.
Я вижу это по тому, как расширяются её зрачки. По тому, как её пальцы слегка сжимают мою рубашку.
По тому, как она смотрит на меня сейчас. Медленно. Осторожно.
Словно она начинает понимать, что то, что происходит между нами, может быть опаснее, чем её магия.
Если бы только это было не только до конца лета.
— Точно, — наконец она тихо бормочет. Затем откидывается назад, с преувеличенной серьёзностью разглядывая моё лицо и постукивая пальцем по подбородку. — Хм. Ага. Определённо серьёзно. Возможно, тебе потребуется длительный уход перед сном.
— Ну, дважды просить не нужно.
Она взвизгивает, когда я подхватываю её на руки, как невесту.
— Эллиот! — её руки инстинктивно обхватывают мою шею, и я бесстыдно улыбаюсь.
— Что? Врачебный приказ.
— Ты невыносим, а я не врач.
— И все же ты продолжаешь меня целовать.
Толпа снова свистит, когда я несу её мимо костра.
— НЕ ДЕЛАЙ ТОГО, ЧЕГО МЫ БЫ НЕ СДЕЛАЛИ!
— Это ничего не исключает! — кричит кто-то в ответ.
Кэтрин прячет пылающее лицо у меня на плече, а я смеюсь и машу через плечо своим друзьям.
— Спокойной ночи, дегенераты!
— ПОЛЬЗУЙТЕСЬ ЗАЩИТОЙ! — кричит кто-то ещё у костра.
— Они этого не сделали! — стонет Кэтрин, уткнувшись мне в грудь.
Я всё ещё смеюсь, неся её по пирсу к своей лодке, лунный свет играет на тёмной океанской воде вокруг нас. Её тело расслабляется, прижимаясь к моему, чем дальше мы отходим от шума вечеринки, пока, наконец, она не издаёт тихий вздох.
И впервые за всю ночь беспокойное напряжение внутри меня спадает.
***
— Садись, — требует Кэтрин, указывая на большое бирюзовое кресло из искусственной кожи в гостиной.
Я выполняю её приказ, с громким стоном растворяясь в мягкой, как масло, поверхности. Адреналин всё ещё пульсирует под кожей, щека горит в том месте, куда пришёл удар, но вид того, как она расхаживает по кухне, причиняет моему пульсу гораздо больше вреда, чем сам удар. Я слышу, как открываются шкафы, звон стекла, её бормотание себе под нос.
Через мгновение она возвращается, держа в руках бутылку ибупрофена, стакан воды и многоразовый силиконовый пакет со льдом. Прядь тёмных волос выбилась из косы, коснувшись её раскрасневшейся щеки.
Я беру таблетки из руки Кэтрин, позволяя своим пальцам дольше, чем нужно, скользить по её пальцам, прежде чем выпить воду одним глотком. Она становится на колени передо мной и осторожно прижимает пакет со льдом к моему лицу. Холод колет, но её прикосновение тёплое. Осторожное. Привлекающие мягкое.
— Спасибо, — бормочу я, глядя на неё сквозь тяжёлые веки. — Я мог бы сам взять пакет со льдом. Он всего лишь задел скулу, а не откусил ногу.
Моя рука сжимает её руку, прежде чем она успевает отстраниться.
— Ну, мне нужно было убедиться, что у тебя нет сотрясения мозга, — её голос становится тише, почти укоризненным. — Он тебя довольно сильно ударил.
— Просто лёгкая рана. Ничего такого, от чего я не смогу оправиться.
Она хватает меня за челюсть, наклоняет голову влево, затем вправо, изучая меня прищуренными глазами. Кончики её пальцев скользят по уголку моего рта и задерживаются там.
— Ты прикусил губу.
— Она быстро заживёт, — я лениво пожимаю плечами. — Особенно если ты поцелуешь её, чтобы стало лучше.
Её взгляд скользит вверх к моему, жар так быстро проносится по её глазам, что я почти не замечаю этого.
— О, ты невыносим.
— Всего один маленький поцелуй?
Я роняю пакет со льдом себе на колени и, протянув руку, легонько провожу большим пальцем по её нижней губе. У нее перехватывает дыхание. Медленно, обдуманно, кончик её языка высовывается и касается подушечки моего большого пальца.
Все связные мысли покидают моё тело.
Другая рука скользит к её бедру, пальцы впиваются в мягкую кожу, и я притягиваю её на полшага ближе, пока её колени не касаются моих.
— Всего один? — спрашивает она задыхаясь, хотя уже наклонилась ко мне.
— Ну… может быть, два.
Я запускаю руку в волосы Кэтрин, сжимая затылок. Её коса начинает расплетаться, шелковистые пряди скользят сквозь пальцы, когда я притягиваю её ближе.