Страница 25 из 53
— Я никогда не целовал твою тётю.
— Что не так с моей тётей? Она красивая, умная и сообразительная, — она упирает руки в бока.
Дождь прилипает к обнажённой коже её бёдер, а тонкая ткань её накидки облегает каждый изгиб под ней. Это зрелище чуть не сбивает меня с толку.
— Я никогда не говорил, что с твоей тётей что-то не так. Просто я никогда её не целовал.
— Но ты хотел? — спрашивает она, подозрительно глядя на меня.
— Я никогда не хотел поцеловать твою тётю.
— Почему нет?
— Почему нет? — я провожу рукой по мокрым волосам и сдерживаю стон. В одну минуту мне хочется поцеловать её до беспамятства, в следующую — перекинуть через плечо и отнести домой, лишь бы она перестала со мной спорить. — Какая разница?
— Я хочу знать, — просто отвечает она, скрестив руки на груди.
Боже, помоги мне.
Стоя там, под хлещущим дождём, с фиолетовыми волосами, развевающимися на ветру, и паром, практически поднимающимся от её разгорячённого тела, она выглядит не столько как ведьма, сколько как морская сирена, призванная прямо из глубин, чтобы заманивать мужчин на смерть.
И я бы утонул по собственной воле.
Я делаю шаг вперёд, сокращая расстояние между нами, пока не чувствую тепло, исходящее от её тела, несмотря на бурю. Я наклоняюсь, пока мои губы почти не касаются её уха.
— Потому что я не целую всех подряд, независимо от того, насколько они красивы, умны и интеллигентны. Я хочу человека, с которым у меня будет настоящая связь. Я хочу целовать того, кто отвечает мне взаимностью так же, как и я.
Мой голос понижается.
— Того, о ком я не могу перестать думать.
Я делаю глубокий вдох, сдерживая непреодолимое желание притянуть её к себе и украсть ещё один поцелуй, пока она не задохнётся и у неё не закружится голова.
— Но ты же меня поцеловал, — она отстраняется ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом.
Мои глаза опускаются туда, где её язык касается губ, ловя капли дождя, и всё моё тело напрягается.
— Да, поцеловал.
Слова звучат грубее, чем я хотел.
Потому что, если я буду смотреть на неё ещё дольше, я забуду все причины, по которым мне следует сбавить темп.
А самое страшное?
Я не думаю, что она меня остановит.
Между нами воцаряется тишина, нарушаемая лишь размеренным стуком дождя и приглушённым шумом океанских волн, разбивающихся о берег, пока мы направляемся к её задней веранде. Лай Джин эхом разносится сквозь заднюю дверь по мере нашего приближения, возбуждённые повизгивания становятся все громче с каждой секундой. Молнии сверкают в небе, освещая коттедж серебристым светом, прежде чем над головой раздаётся гром.
— Почему бы тебе не зайти внутрь и не переждать бурю? — спрашивает Кэтрин, отпирая заднюю дверь и заходя внутрь. — Я могу приготовить что-нибудь горячее, пока мы будем сушиться.
— Я не против немного помокнуть, — улыбаюсь я и захожу на веранду. — Оборотень морской лев, помнишь?
Джин врывается между ног Кэтрин, как только открывается дверь, дико лая и весело бегая кругами вокруг меня, пока дождь хлещет по веранде так сильно, что щиплет. Капли прилипают к обнажённой коже её бёдер, и у меня пересыхает во рту.
— Сидеть, девочка, — отчитывает Кэтрин, хотя и полусмеётся, приоткрывая дверь пошире. — Просто заходи. Можешь поставить сумку у двери. Я разберусь с ней позже.
Я следую за ней на кухню, и меня тут же окутывает тепло уютного пространства. Слабо пахнет ванилью и травами, что-то сладкое, скрывающееся под запахом дождя. Я прислоняюсь к столешнице, почёсывая Джин за ушами, пока Кэтрин ходит по кухне, ставя чайник.
Она поворачивается, и её взгляд тут же опускается на лужу, скапливающуюся под моими ботинками.
— Ты заливаешь водой весь пол.
Я невинно смотрю вниз.
— Я заливаю пол? Рен, мы только что прошли сквозь ливень. Мы оба промокли до нитки, — я указываю на неё, не в силах отвести взгляд от тонкой ткани, облегающей её фигуру. — Ты водная ведьма. Твори своё волшебство.
Её плечи мгновенно напрягаются.
— Я же говорила, я не колдовала уже много лет. Я принесу нам полотенца.
Она пытается пройти мимо меня, но я встаю у неё на пути, прежде чем успеваю остановиться.
— Просто попробуй.
— Не могу, — её губы сжимаются в тонкую линию. — Отодвинься или иди домой, Эллиот.
— Это ты меня впустила, — напоминаю я ей. — Призови воду.
— Эллиот, — моё имя на этот раз звучит резче, но под ним скрывается неуверенность. Страх.
Не страх передо мной. Страх неудачи.
— Подыграй мне, Рен.
Что-то мелькает на её лице. Разочарование. Уязвимость. И наконец, неохотная решимость.
— Хорошо, ладно. Но если что-то взорвётся, ты за это заплатишь.
Смех вырывается прежде, чем я успеваю его сдержать.
— Ты справишься.
Я, не задумываясь, протягиваю руку и ободряюще сжимаю её плечи. Её дыхание перехватывает под моими руками, и на одну безрассудную секунду я сосредотачиваюсь только на том, как легко было бы снова притянуть её к себе.
Как сильно я уже этого хочу.
Она быстро отступает назад, раскрывая ладони и закрывая глаза.
Даже Джин успокаивается, медленно виляя хвостом, ожидающе наблюдая с пола. Манго остаётся сидеть неподалеку, безразлично облизывая язык.
Ничего не происходит.
Я жду.
И жду.
— Тебе нужно… какое-нибудь заклинание? — осторожно спрашиваю я. — Волшебная палочка?
Её глаза резко открываются, и она смотрит на меня, хотя в этом взгляде нет настоящего жара.
— Ведьмам палочки нужны только для концентрации своих сил для чрезвычайно сложных заклинаний. Призыв воды — один из первых естественных инстинктов, которым учится водная ведьма.
— Хорошо, справедливо, — я поднимаю руки. — Тогда чем я могу помочь?
Честно говоря, я ненавижу неуверенность в её глазах. Ненавижу, как быстро она начинает сомневаться в себе. Я прочёл каждую книгу, которую ей принёс, в поисках способа помочь ей восстановить связь с этой частью себя, но ничто не помогает, когда я стою здесь и наблюдаю за её борьбой.
— Мне нужно, чтобы ты молчал, чтобы я могла сосредоточиться.
— Слушаюсь, мэм.
Её губы вздрагивают, прежде чем она снова закрывает глаза.
На этот раз комната меняется.