Страница 23 из 53
Оскорбление вырывается из меня прерывисто, а не резко.
Губы Эллиота изгибаются в кривую ухмылку, он слишком доволен собой.
— Ужасно красивый придурок.
— Спорно.
— Ты была буквально в нескольких секундах от того, чтобы упасть в мои объятия.
— Я падала.
— В мои объятия.
— Я поскользнулась на водорослях и рыхлом песке на пляже!
— И кто тебя героически спас?
— Ты никогда не забудешь это, правда?
— Абсолютно нет.
Простонав, я отталкиваю его в грудь и отступаю назад, прежде чем мой мозг успевает полностью осознать, как хорошо ощущались его объятия.
Всё моё тело горит под летним солнцем, и не только из-за жары.
Эллиот внимательно смотрит на меня, в его выражении всё ещё читается веселье, но теперь оно стало мягче.
Как будто он тоже это заметил.
Что почему-то бесконечно хуже.
Позади нас Манго, наконец, добирается до выброшенного любовного романа и триумфально взбирается на него, словно лично покорил высокогорье.
— Ну что ж, — легкомысленно протягивает Эллиот, взглянув на ящерицу, — похоже, дракон забрал твою пошлятину.
— Его зовут Манго. И это не пошлятина.
— Ммм. Точно. Очень литературно.
— В ней есть сюжет.
— Видимо, и в той сцене тоже.
Я хватаю книгу, прежде чем Манго успевает отгрызть уголок, и прижимаю её к груди, защищая. Не то чтобы он когда-либо ел книги, но бедняга уже достаточно натерпелась, уголки погнулись от того, что её бросали в песок, как выброшенный носок.
— Тебе навсегда запрещено читать через моё плечо.
— Это подозрительно похоже на флирт.
Я закатываю глаза, разглаживая загнутые уголки, и иду к своему полотенцу. Хотя удар пришёлся на него, а не на меня, каждая складка кажется личным оскорблением.
— Если ты решил, что это флирт, то у тебя симптомы, подозрительно похожие на тепловой удар.
Эллиот смеётся тихо и тепло, и, как ни странно, этот смех глубоко заселяет во мне, словно ему там и место.
— Ну же, Рен. Поживи немного. Я просто поддразнивал тебя.
— Что ты здесь делаешь, Эллиот? Серьёзно? — я бросаю книгу в сумку и начинаю собирать вещи.
— Я был честен, когда сказал, что наслаждаюсь сёрфингом. Потом я увидел твой ярко-розовый зонтик и решил зайти посмотреть, не продвинулась ли ты в чтении книг, которые я тебе принёс.
Как только он произносит последние слова, поднимается ветер, разнося морские брызги, которые окатывают нас обоих, хотя мы находимся всего в нескольких метрах от кромки океана.
— Я восприму это как отрицательный ответ.
— Это не твоё дело, — я поворачиваюсь и начинаю идти по тропинке обратно к дому, когда он хватает меня за запястье и разворачивает лицом к себе.
— Если тебе не нужна моя помощь, то хотя бы не игнорируй мой совет, — голос Эллиота смягчается, теряя ту дразнящую нотку, которая обычно в нем присутствует. — Почитай книги. Обратись за помощью к кому-нибудь другому, если так проще. Здесь полно магических существ, которые помогут тебе в мгновение ока, — его взгляд встречается с моим, теперь уязвимым. — Если ты мне не доверяешь.
Если ты мне не доверяешь.
Слова тяжело оседают между нами, глубже, чем следовало бы для человека, которого я знаю всего несколько дней.
Над головой раздаётся низкий раскат грома.
Я вздрагиваю, вглядываясь в горизонт, где над океаном бушуют тёмные грозовые тучи, окрашенные в серые и фиолетовые оттенки. Ещё несколько мгновений назад небо было ясным и безоблачным.
Ветер резко меняет направление, развевая мои волосы по лицу.
Эллиот медленно отпускает моё запястье и прослеживает мой взгляд вверх. Его челюсть напрягается.
Он тоже это замечает.
Буря.
То, как воздух внезапно наполнился энергией.
Магия. Моя магия. Что невозможно. У меня не было достаточно сильной магии, чтобы изменить погоду и вызвать грозу… или была?
Я делаю прерывистый выдох, мои плечи опускаются под тяжестью, которую я так устала нести.
— Дело не в том, что я тебе не доверяю, — тихо признаюсь я. — Хотя я тебя почти не знаю.
Признание кажется хрупким.
— Ты спас мне жизнь, — продолжаю я, голос становится грубее. — Ты был ко мне добр с тех пор, как я здесь, — мой смех звучит глухо. — Тем временем я только и делала, что огрызалась на тебя при каждом удобном случае.
Выражение лица Эллиота смягчается, но он не отпускает меня.
— Тогда почему, Рен?
Этот вопрос что-то во мне надламывает.
Потому что, правда, ужасна.
Потому что, правда, ранит.
Я с трудом сглатываю, чувствуя внезапный комок в горле, но он только усиливается, когда вокруг нас поднимается ветер, неся запах дождя и солёной воды.
— Потому что… — мой голос дрожит.
Я отвожу взгляд от него, к беспокойным волнам, которые всё сильнее разбиваются о берег.
— Потому что я давно отказалась от магии, когда она отказалась от меня.
Слова звучат хрипло.
— Я думала, что если я буду игнорировать её достаточно долго, она исчезнет, — мои пальцы крепко сжимают руки. — Что если я закопаю это достаточно глубоко, я смогу стать кем-то другим. Кем-то нормальным. Кем-то, кому… — я делаю дрожащий вдох. — Оно больше не нужно.
На этот раз гром гремит громом прямо над головой. Океан яростно бушует.
Но Эллиот не двигается, не перебивает, не убегает и не шутит.
И почему-то это только ухудшает ситуацию.
— Признать, что всё вышло из-под контроля, значит признать, что это никуда и не исчезло, — шепчу я, — А значит, и боль никуда не делась.
Глаза горят.
Я ненавижу это.
Ненавижу то чувство незащищённости, которое я испытываю, стоя здесь, когда вокруг меня бушует буря, а он смотрит на меня так, словно видит каждый осколок, который я годами пыталась скрыть. Но я не могу остановиться. Теперь, когда я начала, слова словно плотина, готовая прорваться наружу.
— Когда моя мама заболела, — тихо говорю я, слова едва слышны под порывами ветра, — я перепробовала всё.
Эллиот замирает.
— Каждое заклинание. Каждое лекарство. Каждый целитель, которого мне рекомендовали. Я годами верила, что магия должна всё исправить. Что если я просто буду больше стараться, больше учиться, стану сильнее… — мой голос дрожит. — Но она не смогла её спасти.
Это признание снова опустошает меня.
Даже сейчас. Особенно сейчас.
— После этого я начала ненавидеть, — шепчу я. — Ненавидела себя за то, что верила в это. Поэтому я ушла, прежде чем это снова причинило мне боль.