Страница 8 из 144
Крамеш летал всю ночь, даже утро встретил в небе над горами, над этой сумасшедшей рекой, где едва не остался навеки, а когда вернулся в трейлер, то уснул так крепко, что даже не слышал, как его зовёт Вран.
– Чего это он? Даже есть не летит?
– Рома, отстань от него, он отдыхал! – лениво откликнулся Соколовский.
– Ничего себе… отдохнул так, что аж крылья свесил от усталости, – думал Вран, но лишних вопросов не задавал, хотя и понял, что во всей этой ситуации есть что-то очень странное – по крайней мере, когда они нашли Соколовского и вытащили из воды, на его лице точно были ссадины и синяки, один – на скуле – так и вовсе весьма заметный, а вот когда он прилетел обратно, ничего такого уже не было…
***
Съёмочная площадка была, можно сказать, «обложена» журналистами, жаждущими взять интервью у главного героя, причём героя уже во всех смыслах этого слова.
– Да счас! Так он и будет им о чём-то рассказывать! – фыркали некоторые коллеги. – Небось, поедет на шоу к Малахову – деньги зарабатывать.
– А что ж сами-то не бросились спасать детей, чтобы съездить потом к Малахову? – злилась Валентина. – Небось, все рядом стояли, пялились, смартфоны подоставали, снимали!
– Филипп, а я не знал, что ты можешь дверцу у машины одним рывком оторвать! – вальяжно подкатился к Филиппу один из коллег.
– А я и не могу, – равнодушно соврал Соколовский.
– Да как же не можешь, если взял и выломал дверь? Вон я прямо снял! Такое эпичное кино получилось!
– Так на стрессе чего только не сделаешь!
– А ты прям герой – такой фактурный, в мокрой рубашке, с детьми в руках… – ухмылялся коллега. – Секс-символ прям!
– И что? Да, я с детьми в руках в реке, а ты с помадой на ушах – каждому своё, да? Коленька? И если ты сексуальность видишь даже в ситуации с тонущей в реке машиной – лечиться тебе надо и срочно! – Соколовского давно раздражал этот завистливый тип, а сейчас стал раздражать как-то очень уж активно.
Коленьку слегка перекосило, он сплюнул, отошёл, а потом неспешно отправился к журналистам – видимо, поведать какую-нибудь гадость про героя-Соколовского.
– Аж коррёжит человека, – подумал Крамеш, словно невзначай попадаясь ему на пути. – Ну и ходи таким, рраз остановиться не можешь! Ты там с ушами стррадал? Пррродолжай в том же духе и не останавливайся!
Взгляд в упор, задержавшийся в глубине зрачков Коленьки буквально на секунду, и Бескрайнов пошёл в одну сторону, а Николай схватился за уши и начал их тереть.
– Коля, ты чего? Тебе же скоро в кадр, а у тебя не уши, а лопухи какие-то! Красные, здоровые! – ахнула Валентина, обернувшись на чей-то возглас.
Николай что-то пытался сказать журналистам, которые, сообразив, что человек ничего толком сказать не может, а только что-то бормочет про помаду, отмахивались от него, насмешливо косясь на растёртые уши странного типа.
– Хорошо хоть у него сегодня съёмки только со спины. Валя, гримируй под него вот того парня из массовки, – нашёл выход режиссёр. – И что с ним стряслось-то?
Кое-что стряслось не только с Коленькой, но и с главой рода Ветроловов – ему позвонил Соколовский и сильно расстроил, лично сообщив о том, что пробы воды от них в этом году уже приниматься не будут.
– Но почему? – возопил многоуважаемый Кирранд.
– Как почему? Страна большая, все хотят проверить воду в своих владениях, а вы прислали пробы уже, наверное, с каждой лужи, так что новые только после Нового года! – и говорил-то он вроде по делу, но Ветролов отчётливо понимал, что невыносимый тип, кажется, узнал о том, что он собрался захватить Карину, как только точно станет известно о гибели Сокола.
– Свяжись с таким! В воздухе ощиплет! – шипел ворон. – Вот как с ним общаться-то, а?
Здравая мысль о надёжном и равноценном сотрудничестве в чёрную, но светлую голову Кирранда почему-то не приходила.
Обозлённый неудачей, он сорвал злость на пяти членах рода, опрометчиво попавшихся под горячее крыло, потом на жене, а затем, получив от своей вороницы справедливое и вообще-то заслуженное возмездие, вспомнил о том, что уже давно не посылал Кирина в Москву – в гостиницу.
– Пусть летит пррямо завтрра, нет, пррямо сегодня, сей же час! – раскаркался он. – А то ишь… ррраспустились все!
Примерно то же самое считал и режиссёр Филиппа Соколовского, а так как он в подобном состоянии был положительно невыносим, съёмки проходили в скоростном режиме:
– Анита, не наваливайся на Филиппа! Кто сказал, что ты должна? Я сказал? Я сказал, что ты должна падать в обморок, вот и падай!
– Я же падаю!
– Да почему ж ты на Филиппа-то все время падаешь? Мужчина тебе что, батут? Матрас? Страховка? Это не обморок, а… приспособленчество какое-то!
– А куда мне падать?
– На землю, на землю падай! Как нормальные люди в обмороке!
– Да я уже могу её поймать, – добродушно предлагал Соколовский, оценив нежелание партнёрши падать в обморок «как нормальные люди». – Я в порядке!
– Нет уж, пусть как положено обморочится! Анита, падай, я сказал! Нет, так не годится! Вставай и ещё раз падай! А почему ты такая грязная? Костюмеры! И что за актрисы пошли, даже упасть так, чтобы остаться чистыми, они не в состоянии! Да почистите её, и пусть падает, пока не упадёт в обморок. Как положено!
Анита, видимо от возмущения, упала в обморок просто образцово-показательно, и последняя сцена «природных» съёмок была закончена.
Крамеш и Вран потешались над режиссёром, наслаждались созерцанием съёмочного процесса и предвкушали возвращение домой.
– В гнездо, – думал про себя Крамеш, провожая взглядом Коленьку, который до сих пор время от времени подозрительно трогал уши. – В своё гнездо!
Возвращение вышло фееричным – у гостиницы их караулила пара журналистов, так что Крамеш вышел из машины и встретил их в подворотне, отчего люди сразу же вспомнили, что у них есть много-много важных дел где-то далеко отсюда.
Зато практически все обитатели гостиницы дружно высыпали встречать почти потерянного, но вновь обретённого Соколовского:
Сшайр с превеликим достоинством поклонился, гуси распушились, раскрыли крылья и оглушительно загоготали, Геннадий, уже вернувший свой людской облик, широко улыбался, даже Гудини прибыл на встречу, видимо, решив, что тут что-то ценное раздают, и будет неправильно это что-то пропустить, а на заднем плане взволнованно попискивали что-то приветственное Карина и Тина.