Страница 39 из 144
Герман бессильно упал на дно, а потом ощутил приток свежего воздуха, рывок и полёт! Столкновение со стеной было уже привычным – на пол он упал уже в людском виде.
Правда, из-за жуткой тряски он не сразу смог осознать себя в пространстве, чего и добивалась Марианна. Она как раз времени зря не теряла, и к тому моменту, когда Герман пришёл в себя, его руки уже были крепко связаны.
– Вот в таком виде материала для исследований будет достаточно! – усмехнулась она, глядя на лежащего у её ног Германа.
– И не поспорить, – согласился он, с трудом приподнимая голову. – А кто же будет кровь у меня брать? Неужели же ты руки пачкать станешь?
И вот этот несложный вопрос поверг Марианну в глубокое замешательство! Её саму даже от мысли о каких-то подобных манипуляциях в собственном исполнении передёргивало от отвращения.
– А как тогда? – призадумалась она, усевшись в кресло и хмуро покосившись на Германа.
Она потянулась к букету дорогущих пионов, стоящих на столике рядом, вдохнула тонкий нежный аромат и начала размышлять:
– Вызвать какого-то врача или медсестру? Это без проблем, но Герман может попытаться или сбежать, или начать что-то им говорить о том, что его похитили! Если его предъявить в таком виде, – она покосилась на верёвки, – и рот ему заткнуть, он ни то, ни другое сделать не сможет, но врач-то не слепой – увидит.
Марианну не мучали сомнения по поводу того, что она сможет отыскать такого медика, который за деньги «не увидит» то, чего не надо видеть, но…
– Но тогда он сможет меня шантажировать этой информацией! – осознала Марианна, и ей это категорически не понравилось. – И как же тогда быть?
Это следовало обдумать получше, но Герман своим присутствием всестороннему обдумыванию как-то мешал…
– Вставай на ноги и превращайся обратно в лягуха! – приказала Марианна, пнув пленника носком домашней туфельки.
И тут обнаружилось ещё одно затруднение!
– Да с чего бы это? – поинтересовался Герман. – Мне и так хорошо!
На самом деле, когда его транспортировали из машины в дом, он вовсе не был без сознания, просто счёл, что своими ногами туда идти – это слишком уж упрощать жизнь гаду-Фриду, вот и прикинулся бесчувственным брёвнышком. Следовательно, дальнейшие события и разговоры он прекрасно слышал и уже тогда нашёл в плане Марианны серьёзный просчёт. Именно этим он сейчас и воспользовался.
– Я сказала, вставай!
– И не подумаю! Тебе надо, ты и поднимай! – Герман подставил связанные руки под следующий пинок разъярившейся Марианны, а потом поудобнее устроился на полу.
Да-да… одно дело пальчиком ткнуть и приказ отдать, чтобы кто-то другой кантовал почти двухметровую каланчу с широким разворотом плеч и приличным костно-мышечным весом. А другое – самой пытаться его как-то сдвинуть и хоть немного приподнять, чтобы стукнуть об стену!
Проблем бы не было, если бы Геннадий стоял, однако именно этого он делать и не собирался!
– Встать, швайн! – Марианна тоже сообразила, что её план имеет непредвиденные уязвимости, разозлилась, завизжала, затопала ногами, начала беспорядочно пинать лежащего, прилично стукнувшись пальцами правой ноги о его голень, отскочила в слезах от нежданной боли, схватила со столика серебряный поднос с косметикой, швырнула его в Геннадия, а потом в ярости выскочила из комнаты.
Обнаружение того факта, что у реального мужчины, пусть даже и в беспомощном состоянии, всё равно имеется возможность не слушаться её приказов, мешать её планам и вообще всячески ей вредить, повергла Марианну в истерику.
– Да как? Да как он смеет?! – вопила она, влетев в свою комнату.
Да, в мечтах всё это было как-то совсем иначе – она приказывает, а он покорно подчиняется. Это хорошо и правильно, а сейчас что? А сейчас выходило, что будь Герман её мужем, управляться с ним было бы не в пример проще – всегда можно было бы пригрозить неприятностями его роду, сказать, что она заберёт машину или ещё какие-то блага, а чем грозить тому, от кого отреклись? Да он, чего доброго, ещё и обрадуется, если его бывшая семейка пострадает! И как можно что-то отнять, если у него ничего и нет? Побить его? Так это, как выяснилось, ещё и утомительно, и самой ушибиться можно – вон он какой жёсткий да костистый!
– Хотя… можно не давать ему еду и воду! – сообразила Марианна. – Это выход! А ещё можно нанять того… как его там… а, Гюнтера! Он всё сделает за меня, я только приказывать ему буду!
Это Марианне подходило – она приказывает, а кто-то всё делает за неё!
– Небось он и кровь на анализ сможет взять! – обрадовалась она такому простому выходу из ситуации – всё-таки тип, выполняющий обязанности семейного палача, явно что-то в медицине да смыслит...
– Утром позвоню в их особняк и скажу, чтобы он приехал! – тут она снова призадумалась и в результате сообразила, что это будет неразумно – слишком много людей будут знать о её интересе к Гюнтеру, а значит, кто-то из них может и доложить её отцу. – Одно дело донести мне, когда приедет Фрид – я с его женой когда-то общалась, а вот моё общение с Гюнтером – это уже подозрительно. Придётся мне самой завтра за ним съездить! А пока пусть Герман поваляется в гардеробной – мне там всё равно пока ничего не надо!
Она не поленилась сходить к лежащему на полу пленнику и поведать ему о том, что его завтра ожидает, потом, заперев снаружи дверь гардеробной, собралась было отправляться ко сну, как вдруг услышала крик:
– Марианна! Марианна, немедленно открой двери! Что ещё за ерунду ты устроила?
– Папа? Он вернулся? – изумилась Марианна, торопясь к окну.
Да, так и есть, на дорожке перед домом, освещённой фонарями, стоял её отец, причём был он очень не в настроении.
– А где он машину оставил? – удивилась Марианна, отключая охранную систему. – И что его так разозлило?
Она заторопилась вниз, отперла замок, а потом, открыв входную дверь, засюсюкала:
– Папочка, на что ты так ругаешься? Я ничего такого не сделала… А ты так кричишь.
Отец шагнул вперёд, а с боков – справа и слева – вышли… ещё два отца! И все они в один голос заявили:
– А кто купил лягуха, а? Я же тебе запретил!
– Паааппп-ппппы-ыы! – Марианна замерла – она никогда в жизни не сталкивалась ни с чем более странным и непонятным. Как реагировать на это, она не знала, начала отступать от «пппааппов» назад, а они все втроём зашли в дом.