Страница 2 из 144
Утром Соколовский даже с некоторым сочувствием косился на сонных и раздражённых коллег, которые поминутно зевали и тёрли глаза, наливаясь кофе в попытке как-то проснуться.
– А ты как всегда – свеж и прекрасен! – фыркнул в его сторону один из актёров. – А мы вот никак не выспались.
– Завидуй молча, – процедил Филипп. – И вытри помаду с уха… жена узнает, как именно ты ночью отсыпаешься, – мало не покажется.
Актёр судорожно начал тереть ухо, а Соколовский прошёл чуть в сторону – опять холодком отозвалось в груди что-то тревожное, а этот фигляр мешал сосредоточиться.
Шаг в заросли, ещё и ещё шаг, и вот он уже стоит над рекой, которая совсем скоро – метров через триста – превращается в ревущую стремнину, кажется, готовую растерзать каменные берега.
Шум машины на крутой горной дороге был обыденным делом – местные ехали по делам, туристы – на отдых или на экскурсии – кто куда.
В это утро движение было слабым – за время пребывания съёмочной группы на месте «с самого раннего утра» проехали всего три машины, и все они притормаживали – яркое ограждение, выставленное вокруг съёмочной площадки, невольно притягивало взгляд, заставляя водителей и пассажиров вытягивать от любопытства шеи, спешно фотографируя происходящее.
Соколовский не вслушивался в ругань уже почти совсем проснувшегося режиссёра, в ворчание коллеги, очищающего физиономию от чужой косметики, в шум реки… он ощущал усиливающийся неприятный холодок, перерастающий в полноценный сигнал тревоги.
– Да что? Где? – спросил сам у себя Соколовский, краем глаза заметив микроавтобус с наклейкой «Дети», который проезжал мимо по дороге. Потом его закрыли кусты, а дальше раздались крики, треск ломаемых веток, грохот камней…
– Водила засмотрелся на съёмки и не успел вписаться в поворот! – моментально сообразил Филипп.
Он был ближе всех к месту съезда микроавтобуса в воду, среагировал первым, да, если честно, то скорость его реакции и не была сравнима с обычной людской…
Пока его коллеги недоумевающе переглядывались, силясь осознать происходящее, он летел вниз, ласточкой метнувшись в воду, туда, где от микроавтобуса уже была видна только крыша.
Первым, как это ни странно, оклемался режиссёр – хочешь не хочешь, когда мозги настроены на успех фильма, прыжок его звезды в реку подстёгивает инстинкт профессионала:
– Филипп! Он в воде! Спасайте! Спасайте! – потом включился разум. – Ааа, там же дети! Спасайте всееех!
Ничего бы у них не вышло, потому что от ударов о камни в микроавтобусе заклинило двери, вода прибывала, водитель, ударившись при падении о руль, потерял сознание, а экскурсовод и сопровождающая в панике безуспешно пытались разбить стекло. И тут дверь не просто открылась, нет, она оказалась выдрана из пазов, отброшена в сторону и тут же унесена рекой. В машину хлынул поток ледяной воды, но кто-то уже успел выхватить из машины первых попавшихся детей и ринуться с ними на берег.
Добежавшие до места падения микроавтобуса члены съёмочной группы приняли из его рук первых спасённых, а Соколовский кинулся назад. Ещё несколько нырков в машину, доставленные на берег спасённые, вырванные с корнем ремни безопасности, которые некоторые дети никак не могли отстегнуть… Соколовский двигался стремительно, силясь успеть, и понимал, что время на исходе.
Микроавтобус медленно, но верно сносило к опасному месту, ледяная вода и её напор заставляли напрягать все силы, а доставлять людей из микроавтобуса на берег становилось всё сложнее…
– Сколько детей было? Сколько всего? Отвечай? – он тряс за плечи выловленную из машины женщину-сопровождающую.
– Дддевввять, – едва выговорила она.
– Понял! – Филипп считать начал сразу и точно помнил, что достал восьмерых детей и двух взрослых женщин. – Ещё один ребёнок и водитель! – приказал он себе. – Ещё немного, и всё!
Белобрысого мальчишку он заметил не сразу – течение сдвигало машину всё ближе и ближе к стремнине, а потом и вовсе прижало к торчащей из воды скале, воздух в лёгких заканчивался быстро, вода была мутная, так что пришлось искать на ощупь, а потом раскидывать какие-то баулы, которые завалили ребёнка и не давали его вытащить.
К счастью, когда он вынырнул с последним спасённым пассажиром, его перехватили двое молодых осветителей.
– Давай мне! – один из парней ловко принял спасённого Филиппом мальчишку, а второй кивнул на автобус.
– Все?
– Нет, ещё водила! – Филипп развернулся в воде, примерился и разбил ногами лобовое стекло. – Пробуй достать!
Металл микроавтобуса скрежетал по камню, сминаясь от напора реки, осветитель и Соколовский вытягивали из-за руля несчастного водилу, а потом Филипп всё-таки добрался до водительской дверцы и попросту выломал её, не обращая внимания на расширившиеся от изумления глаза свидетеля.
– Тащи! Теперь получится! – скомандовал он, изо всех сил пытаясь удержать на месте сносимую рекой машину.
Осветитель сумел достать водителя, оттолкнулся от камня, чтобы доплыть с ним к берегу, а когда обернулся, то увидел, что проклятый микроавтобус всё-таки не удержался на скале и всё стремительнее двигается прочь, а вот светловолосой головы на поверхности воды больше не видно…
Крамеш и Вран, когда Соколовский уходил на съёмки, старались держаться поблизости. Нет, разумеется, не лезть в кадр, но находиться в доступности – мало ли что… Тем более что Соколовский вёл себя как-то странновато, настороженно, что ли.
Крамеш, правда, знал больше – Сокол по приезде на съёмки вручил ему два знакомых пузырька, приказав держать их при себе.
– Вам что-то угррожает? – встрепенулся Бескрайнов. – Что-то случилось?
– Интуиция случилась, ну что ты так уставился? Чутьё ж у меня… Не скажу, что точно будет какая-то пакость, но это, так скажем, вероятно.
– Понял! – Крамеш бережно спрятал футляр с пузырьками и постоянно проверял его наличие – не потерял ли… А ещё – практически неотвязно следил за хозяином, заразив своей тревожностью и Врана.
– Да чего ты к нему прристал? – не выдержал Чернокрылов. – Пррямо взглядом прриклеился.
– Трревожно.
– Тебе?
– Нет, поначалу только ему… а вот теперрь и мне тоже. Чую что-то такое… – Крамеш неопределённо пожал плечами. – Корроче, следи за ним!
И что толку от их слежки? Какой смысл во всех этих мерах предосторожности, если… ни один из воронов не умел плавать? А точнее, плавать в таком каменном ледяном месиве и с такой скоростью течения.