Страница 34 из 62
Если бы она узнала, что ее ждет, как только окажемся дома, покраснела бы до кончиков ушей. Хорошая девочка, способна на плохое. Знаю, чувствую. Только отпустить себя боится. Что-то держит. Правила, нормы, страх за меня. Девочка такая девочка. Не развязная женщина, готовая по щелчку, а настоящая, тихая, огонек которой надо распалять.
Перехватываю руки и завожу за спину, когда начинает упираться. Мне нужна она. Неужели не чувствует, не понимает? Она ведь хочет. Чувствую по тому, как отвечает, как льнет, даже отталкивая. Да что не так?
Целую более жадно, кусаю за ушко, трусь щекой, и чувствую, как между нами прокатилась слеза. Потом еще одна и еще.
Вера
Пожалуйста, Глеб. Остановись. Мысленно молю его, потому что горло, словно невидимая рука схватила, а все целует и целует. Его губы целуют лицо. Он кусает за ушко, прижимается щекой к щеке, и тут из глаз бегут слезы. Как бы тело не хотело, я головой не готова. Мы ведь не знакомы. Чужие люди, а я, как…
Чувствую, как его руки застывают на моей спине, мышцы под моими ладошками каменеют, а сам мужчина утыкается своим лбом в мой. Он обхватывает мое лицо большими горячими ладонями и тяжело дышит. Кажется, я остановила локомотив на полном ходу. Ему сложно, в нем кипит адреналин, а тут такое. Но не могу сказать, что не рада его силе воли.
Теперь слезы текут уже от радости. Не сломал. Почувствовал. Понял. И все равно мне страшно, меня колотит внутри, ведь спокойствие может вновь перерасти в неконтролируемую агрессию. Хотя не верю в подобное. Глеб уже остановился.
– Успокойся. Я тебя не трону, Вер. Я не монстр, просто, играет с моим носом своим, от чего сердечко сменяет дикий скач на ровный ритм, потому что больше не чувствует угрозы от другого человека. – Неважно, Вер. Все будет нормально. Этот идиот не подойдет к тебе, а кто подставил тебя с лентой – получит по полной программе.
Его тихий шепот бьет по оголенным нервам. Не могу поверить в услышанное. Что он только что сказал? Все виновные заплатят за мою подставу? Нет, это что-то нереальное. Такого просто не может быть. Нереально.
– Ты в это не поверил? А вдруг я и правда хотела стать чьим-то призом? Мы ведь не знакомы с тобой. Я для тебя чужая. А ты…
Слышится тяжелый вздох. Я для мужчины, словно глупый ребенок, которому нужно объяснять элементарные вещи. Но я так отвыкла от человеческого тепла и веры, что страшно признавать услышанное. Кто поверит детдомовскому ребенку, лишенному тепла, ласки, заботы, что это не он, а кто-то другой украл конфету в магазине? Никто. На таких, как я, вешают ярлыки, и я часто слышала от друзей мужа, что ему удалось отхватить того редкого человека, которого не сломала и не испортила система, превратив, как модно говорить о людях, в «оторви и выброси».
Глеб заглядывает в мои глаза и на полном серьезе говорит то, от чего в моей груди расползается приятное тепло и согревает не только тело, но и душу.
– Ты хорошая, Вер. Чистая и искренняя. От тебя не ждешь подвоха, потому что это для тебя омерзительно. Ты честна с другими, того же и ждешь к себе. Будь ты оторвой, приняла бы мое предложение сразу. Да какой там, ты бы еще в ту ночь, когда тело явно хотело большего, не стала бы упираться. Ты бы легла со мной. Но ты стояла на своем, а я не стал ломать. И сейчас не буду. Ты сама попросишь, и вот тогда во мне сдохнет джентльмен и терпила.
Это он мне сейчас про джентльмена и терпеливого человека говорит? Я до сих пор в шоке от того, как он со мной обошёлся на парковке у своего дома. Это была самая настоящая пещерная дикость, которая… должна признаться, мне понравилась. Так неожиданно, собственнически меня никто не тащил домой. Хотя, и кандидатов не было. Но все равно, это так по-живому.
– Ты не джентльмен. Ты пещерный человек, который закинул меня на плечо и уволок в свою берлогу в тот день. Но я тебе благодарна, – хочу говорить дальше, но, кажется, мою пламенную речь не хотят слушать, потому что резко стаскивают со стола, заставляя встать на ноги.
Ноги немного ватные, и я стою только благодаря его поддержке. Он не говорит ничего. Переплетает наши пальцы и, взяв ключи с какой-то полки, так и ведет меня за собой в одних шортах. В голове тысячи возмущений, а по факту – спокойный шаг, вернее бег, ведь мужчина сильно торопится.
В зале слышна суета. Кажется, бои все еще продолжаются. А мы выходим через парадный выход, мимо девочек на ресепшене. Они провожают нас удивленным взглядом. Еще бы, вид у нашей парочки странный.
Подходим к черному монстру, в который мне помогают залезть. Игорь никогда так не делал, хотя был повернут на всяких фишках, но подобного не делал даже на публику, а тут чужой человек. Приятно и больно одновременно. Почему так происходит, что чужие ближе родных? Никто не ответит. Просто скажут, это жизнь. Сложная и неоднозначная. И в которой мы не всегда счастливы в браке.
Пытаюсь застегнуть ремень безопасности, пока Глеб садится в машину, но не получается. Пытаюсь справиться с замком, но он не поддается. Тихо скулю, Глеб успевает сесть на водительское место, а я все никак не справлюсь с ремнем. И тут моих рук касаются чужие пальцы, забирают хлястик, ловко справляются с замком. Мужчина заводит мотор. Молча. А я все же решаюсь спросить.
– Куда мы? – спрашиваю и надеюсь на понимание, потому что не хочу, чтобы думал о недоверии с моей стороны.
– Скоро увидишь. У меня скоро боли начнутся, давай отложим разговор для более удачного места.
Мне интересно, куда он собрался. А главное – за чем. И почему со мной? Разве ему не проще посадить меня в такси, а самому со всем разобраться в плане ушибов? Может, ему нужно обезболивающее принять, а, вместо этого, он со мной возится.
Смотрю на него и вспоминаю, что его отмутузили на славу. А я и забыть об этом успела, даже смотря на ссадины на лице, которые стоит обработать.
– Вот и хорошо, – отвечает спокойно, приводя монстра в движение.
Мы срываемся с места, и когда выезжаем с парковки, мне кажется, что я замечаю среди машин искаженное гримасой гнева лицо мужа. Нет, это мираж. Просто стресс играет со мной злую шутку. Жмурю глаза, а открыв, уже вижу пустоту. Даже оборачиваюсь. Там никого. Мне показалось. Просто показалось. Наверное.