Страница 23 из 62
– Что ты делаешь? Он меня не бил. Просто, – договорить не успеваю, меня нагло перебивают.
– Что просто, Вера? Я тебе предлагаю должность домработницы, экономки, или как там эта ересь называется. Не знаю. По дому все делать, короче. А в твоей голове что творится? – встряхнув за плечи, кричит, а потом в его глазах словно вспышка озарения проскальзывает, как и в моих шок от собственной глупости, ведь злится он сейчас слишком натурально. – Подожди, ты подумала, что я тебе свою постель предлагаю греть?
Ком предательски застревает в горле. Киваю только, не могу ничего другого. Снова чувствую себя жалкой букашкой.
– Аха-ха, – отпустив меня, Глеб отходит на пару шагов.
Мне резко становится зябко и неуютно. Обхватываю себя руками и сжимаюсь под звуком его смеха. Почему он смеется? Неужели для него это так все… даже не слов подобрать не могу, как.
– Вер, ты не обижайся, но ты в зеркало на себя смотрела? То, что у меня на тебя тогда приподнялось все, так это от долгого воздержания. Не более того. Ты вообще меня как женщина не привлекаешь. Вроде не корова, – и на том спасибо, – мордашка не уродская. Но ты никакая. В тебе нет огонька, изюминки, какой-то бабской фишки, чтобы мне захотелось тебя. Понимаешь?
Нет, не понимаю. Ничего не понимаю. Зачем он так со мной? Неужели не понимает, как больно мне этим делает? Я симпатичная, точно знаю. Но его слова просто рушат все внутри. Словно розовые очки с глаз сорвал наглый дворовой мальчишка и раздавил стекла, не забыв при этом посмеяться в лицо.
Он выбивает остатки воздуха из груди своими словами, рождая внутри пустоту.
– Ты не обижайся. Не в тебе дело. Кого-то от тебя штормить будет, но точно не меня. Может, какой-нибудь…
– Неандерталец, как в коридоре? Меня можно хотеть только вот так, у стенки для смеха? Ты это хочешь сказать? – слезы все же брызжут из глаз.
Как мне надоело глотать унижения ото всех. Муж, тот неадекват в коридоре и его шайка, теперь ещё и Глеб. И вот то, что последний оказался таким же, разбивает сердце. Когда я успела стать такой зависимой от него? Всего одна ночь была, и та, как у детей. Просто на одной территории.
Господи, потянулась к нему, как кошка к ласковому хозяину, а он просто приманил, чтобы ранить еще больнее, чем другие. Ненавижу себя за то, какая наивная и глупая. Ненавижу его за такую жестокость. Ненавижу, себя больше всех ненавижу.
– Вер, ты опять? Ты просто не в моем вкусе, а Андрей, он реально все, что движется, готов по…, ты меня поняла. Че ты к словам придираешься?
– Я не придираюсь, Глеб. И мне неинтересно твое предложение. Я лучше буду тут, по минному полю ходить, чем соглашусь на твое предложение.
– Ты дура совсем, что ли? Не понимаешь ничего?
– Да, дура. Но я сотрудник клуба. А если и он выполнит что хотел, разве это имеет значение? Я ведь никакая! Даже сейчас пойду и нарвусь на неприятности. Все равно терять нечего!
Кричу на него, на себя, в пустоту, потому что больно. Меня разрывает на кусочки. Слишком долго все скапливалось внутри, еще дольше я гасила в себе эти чувства и эмоции. А рядом с ним меня накрывает. Он своей энергетикой вскрывает все, заставляет раны кровоточить и реветь, как раненый зверь от боли.
– Вера! Да стой, чтоб тебя, – в спину летят его слова, но мне плевать.
Я намерена выйти отсюда и будь что будет. Может, это судьба моя, так зарабатывать на жизнь? Ну, а что. Просто, противно, и самое то, для такой, как я.
– Стой сказал, – едва успеваю приоткрыть дверь, как широкая ладонь захлопывает дверь обратно, и я оказываюсь в капкане расставленных по обе стороны от меня рук. – Сдурела, что ли? Вообще меня не слышишь? Мне высечь тебя что ли, чтобы начала слушаться?