Страница 68 из 73
Три часа — это не так уж много, но для меня это была редкая возможность выдохнуть. Первым делом я направился на детскую половину дворца. Тревога за сына всё еще сидела где-то под ребрами холодным комом.
Осторожно приоткрыв резную дверь, я заглянул в спальню. В комнате пахло целебными травами. Малыш спал. Его дыхание было ровным и глубоким, пугающая красная сыпь на щеках заметно побледнела, сменяясь здоровым румянцем. В углу, сжавшись в комок на сундуке, сидела насмерть перепуганная, бледная как мел нянька, не смея даже громко вздохнуть. Увидев меня, она попыталась было рухнуть на колени, но я остановил ее резким, запрещающим жестом: не сметь будить!
Убедившись, что кризис миновал, я почувствовал, как с плеч свалилась невидимая бетонная плита. Разум прояснился окончательно. Теперь можно было полностью отдаться государственным делам.
— Где государыня? — спросил я у охранника в комнате.
— Изволили отойти ко сну, — сказал он.
Ну да, Маша не спала два дня. Пусть отдохнет, даже заходить и беспокоить не буду, намаялась она изрядно. А все из-за одной дуры!
Оставшееся время я провел в своем кабинете. Пил обжигающе горячий сбитень с пряностями, стоя у окна и глядя на скованную льдом Неву. Там, за толстым стеклом, лежал промерзший насквозь Петербург, огромная, неповоротливая страна, которую я тащил в будущее на аркане математики, логики и стальной воли.
Ровно через три часа серебряный колокольчик в моих руках разорвал тишину приемной. Заходили мои чиновники.
— Ну что же, господа, — я опустился в кресло и сцепил пальцы в замок. — Время вышло. Есть ли среди присутствующих те, кто нашел в представленных расчетах изъян, ошибку или злой умысел?
Повисла тишина. Никто не проронил ни слова. Фельдмаршал Ласси сидел, уткнувшись в последний лист отчета, и только одобрительно качал седой головой — логистика перемещения новых резервов была прописана безупречно. Скорняков чуть заметно торжествующе улыбался.
— Ваше императорское величество, — нарушил молчание канцлер, поднимаясь со своего места. — Цифры неоспоримы. Риски велики, но расчетная прибыль и стратегическая польза для Отечества перекрывают их стократ. Государственный совет готов утвердить планы на будущий год в полном объеме.
Я кивнул. Пододвинул к себе лежащий на зеленом сукне чистовик указа о втором этапе военной реформы и утверждении бюджета. Взял свою шариковую ручку…
Скрип ее по плотной бумаге показался мне самым прекрасным звуком на свете. В этот момент закладывался не просто новый армейский устав. Мы закладывали фундамент непобедимой империи, где каждый потраченный рубль превращался в пули, хлеб и новые, бескрайние земли.
— Подписано, — я отбросил перо и поднял на чиновников тяжелый, но довольный взгляд. — А теперь, господа, за работу. Машина запущена, и горе тому, кто попытается вставить палку в ее стальные шестерни.