Страница 91 из 107
Я замолкаю. Она берет лист, читает медленно, вдумчиво. Ее лицо не меняется.
— Откуда ты… — начинает она.
— Дмитрий. Работает быстро.
Она кивает. Не спрашивает, имел ли я право. Для неё этот вопрос уже не актуален. Мы прошли слишком много, чтобы играть в «моё — твоё».
— Значит, деньги, — говорит она тихо. — Ему нужны деньги. И он решил, что я — банкомат.
— Да. Скорее всего, он выйдет на связь в ближайшие дни. Будет требовать. Сначала, возможно, намеками, потом прямо. Эмоциональные качели: от «ты мне должна» до «я все расскажу Яне». Стандартная схема шантажиста-любителя.
Она поднимает на меня глаза. В них — не страх. Усталость. Бесконечная усталость от того, что прошлое никак не желает становиться прошлым.
— Ты поговорила с Игорем? — спрашиваю я. — Какое решение вы приняли?
Она качает головой.
— Пока нет. Не хотела его тревожить. Яна — его больное место. Если я скажу ему, что Николай объявился… — Она замолкает, подбирая слова. — Он переломает ему все кости.
Я слушаю. Понимаю. И все же.
— Но если Николай все-таки пойдет к Яне… — осторожно начинаю я.
— Тогда, возможно, придется рассказать ей правду. — Она произносит это быстро, как будто выплевывая горькую таблетку. — Я ненавижу этот вариант. Но если он вынудит нас… я не позволю ему шантажировать меня вечно.
Я молчу, давая ей пространство. Она смотрит в окно, на серую воду канала.
— У меня нет права вмешиваться в ваше с Игорем решение, — говорю я наконец. — Это ваша территория. Ваш ребенок. Ваша история. Но если ты спросишь мое мнение… Я думаю, правда — наилучший выход.
Она поворачивается ко мне.
— Она же ребенок.
— Она — твоя дочь. Ты вырастила ее умной, сильной, способной анализировать. Она справится с правдой. И поймет. — Я делаю паузу. — Поймет, что отец — не тот, кто дал генетический материал. А тот, кто был рядом одиннадцать лет. Игорь — ее отец. Николай — просто… ошибка молодости. Твоя ошибка. Ты имеешь право признать ее. А она имеет право знать, что даже такие ошибки можно исправить.
Она смотрит на меня долго, изучающе. Потом отводит взгляд.
— Ты не боишься?
— Чего?
— Что когда-нибудь я оглянусь на наши отношения и назову их своей ошибкой.
Я беру ее руку. Она холодная, пальцы напряжены.
— Нет. Потому что я не Николай. И ты не та восемнадцатилетняя девочка. Мы выбрали друг друга взрослыми, зрячими, с полным багажом шрамов и иллюзий. Это не ошибка. Это стратегическое решение.
— Стратегическое решение, — повторяет она. — Звучит не очень романтично.
— Романтика — это цветы и стихи, — пожимаю я плечами. — А мы строим крепость. Это другое.
— Что же?
— Это когда ты знаешь, что враг придет, но не бежишь. Готовишься к осаде. И уверен, что выстоишь.
Она сжимает мои пальцы в ответ. Ее рука начинает согреваться.
— Спасибо, — говорит она тихо. — За то, что рядом и что просто… делаешь.
— Это мое единственное умение.
— Нет. — Она качает головой. — Ты еще умеешь верить. В меня. В нас. Даже когда я сама не верю.
Я не отвечаю. Просто сижу, держа ее руку, и смотрю, как за окном проплывают по серой воде редкие волны. Завтра, возможно, в её жизни начнется шторм. Но сегодня у нас есть этот час. Этот кофе. Эта тишина между словами, которая говорит больше любых признаний.