Страница 77 из 107
Глава 48. Вектор движения
Горский
План живет не в блокноте. Он существует как точная координата в календаре, как финальная точка квартального отчета, после которого можно выдохнуть. Дом в горах. Новый год. Люся. Яна. Снег, не грязный, как в городе, и тишина, наполненная их голосами, шагами, смехом. Я считаю дни без сентиментальности, но с жесткой дисциплиной человека, который отвоевывает для себя и для них этот кусок времени и пространства.
Встречаемся чаще у меня. Это логично. Её квартира — территория Яны, и навязывать там своё присутствие на ночь было бы неверно. Здесь, у меня, проще. Нейтрально. Можно говорить до ночи, а потом я вызываю для нее машину, провожаю до лифта. В её «спокойной ночи» всегда обещание продолжения. Это новый, взрослый ритм, и он кажется единственно верным.
Но за неделю до отъезда планы сталкиваются с реальностью. Звонит технический директор. Голос не панический, а мёртво-спокойный, что всегда хуже.
— Валерий Александрович. Критический сбой у основного провайдера. Система безопасности филиалов, защищённые каналы передачи отчётности. Полный паралич через шесть-восемь часов. Угроза не только срыва закрытия года, но и реальных инцидентов. Резервные мощности не синхронизированы. Нужны решения. Сейчас.
Я слушаю, глядя в окно на темнеющий город, который должен скоро остаться позади. Внутри — не раздражение. Холодная, знакомая концентрация. Пожар. Его нужно тушить.
— Собирайте экстренный оперативный штаб. Видеоконференция через двадцать минут. Мне нужны все варианты действий, оценка рисков по каждому и прогноз последствий на три дня вперед. И найдите мне гендиректора этого провайдера. Лично. Через пятнадцать минут он должен быть на линии со мной.
Вешаю трубку. Секунда тишины. Потом набираю номер Людмилы. Она поднимает почти сразу.
— Люсь, — говорю без предисловий. — Возник форс-мажор. Рабочий. Мне нужно сегодня и, возможно, завтра погрузиться с головой. Не исчезаю. Но буду на связи урывками.
С её стороны — короткая пауза.
— Всё серьёзно? — её голос ровный, деловой. Не испуганный и не обиженный.
— Технический коллапс ключевого провайдера. Угроза отчётности и безопасности филиалов. Нужно принимать решения: глушить всё к чертям или пытаться латать на ходу.
— Понимаю, — говорит она. И тут же спрашивает то, чего я не ожидал, но что оказалось единственно правильным: — Что нужно от меня?
Вопрос настолько прямой и практичный, что на мгновение сбивает с мысли. Она не требует внимания. Она предлагает помощь. Как партнёр.
— Ничего, — отвечаю я, и в голосе прорывается не запланированная усталость. — Только не думай, что это что-то меняет. Наш план в силе. Я просто должен сначала потушить этот пожар.
— Тогда туши, — слышу её твёрдый, почти командный тон. — А быт, логистику, сборы я беру на себя. Чтобы тебе осталось только приехать и сесть за руль.
Она берёт на себя часть груза нашего общего плана. Разделяет фронты ответственности. Моя женщина!
— Спасибо, — говорю я, и это слово — не формальность. Это облегчение. — Я позвоню, как выберусь.
Следующие часы сливаются в череду звонков, видеоконференций, цифр и жёстких вопросов. Вариантов два: полное, болезненное отключение систем с гарантией сохранности данных, но с коллапсом работы на сутки, или рискованный «ручной режим» с призрачной надеждой, что пронесёт. Совет директоров, естественно, давит в сторону второго — «имидж, клиенты, отчетность». Мои IT-специалисты, те, кто будет эти сутки не спать и всё чинить, молча смотрят в камеру. Их молчание громче любых слов. Они хотят первого. Чтобы работать спокойно, а не геройствовать.
Я принимаю решение в полночь, уже дома. Полное, контролируемое отключение. Убытки будут. Репутационные потери будут. Зато не будет паники, хаотичных утечек и сгоревших нервов у моих людей. Отдаю приказы, короткие и ясные. Выдерживаю порцию недовольства со стороны противников моего решения. Не спорю. Констатирую.
Когда основные распоряжения отданы, а команда приступила к работе, в дверь звонят.
На пороге стоит Людмила с двумя тяжелыми пакетами продуктов, щёки розовые от холода.
— Я не помешаю? — спрашивает она. — Привезла ужин. И завтрак.
Я пропускаю её внутрь. Она проходит на кухню, начинает без лишних слов готовить. Я возвращаюсь к столу с бумагами, но уже не вижу цифр. Слышу её спокойные движения, звон посуды, запах еды. Это не отвлекает. Это как якорь.
Через полчаса она ставит передо мной тарелку с чем-то простым и сытным.
— Ешь. Иначе голова не будет соображать.
Я ем. Потом говорю, глядя не на неё, а на тёмное окно:
— Спасибо. Не за еду. За то, что не паникуешь. Не требуешь объяснений на трёх языках.
— Я тоже умею работать, — слышу я её голос. Она сидит напротив с чашкой чая. — И знаю, что такое горящие сроки. Просто теперь у нас они общие. На разных фронтах.
Я поворачиваюсь, смотрю на неё. Она не жалеет. Она понимает. И в этом понимании сила, сравнимая с целой командой поддержки.
— Поговори со мной, — просит она тихо. — Не как о своей женщиной. Как с коллегой по несчастью. Что самое сложное?
И я, нарушая все свои правила, рассказываю. О выборе между видимостью стабильности для совета и реальной безопасностью для бизнеса и для людей, которые этот бизнес делают.
— Совет давит в сторону второго. Инстинкт и мои специалисты кричат о первом.
— А кто будет всё это чинить в новогоднюю ночь, если пойдёт по второму сценарию? — спрашивает она.
— Мои же специалисты. Только уже в режиме аврала и героизма, который я ненавижу.
— Тогда выбор очевиден, — говорит она просто, как будто подводя черту под сложным отчётом.
И в этот момент что-то щёлкает внутри. Она не даёт совета, она резюмирует. И её резюме — то самое, к чему я уже пришёл, но что было затянуто паутиной корпоративных обязательств.
— Да, — говорю я. — Очевиден. Просто иногда нужно услышать это от кого-то, кто не боится тебя и не ждёт от тебя только прибыли.
Она улыбается.
— Пожалуйста. Теперь иди и оформляй свои приказы. А я поеду домой. У меня на моём фронте тоже есть план-график.
Она уходит, оставив после себя чёткое ощущение тыла.
Следующие два дня — сплошная оперативка. Короткие сообщения Люсе: «Держим. Контролируем. План в силе». Я знаю, что она с Яной закупает провизию, пакует вещи. Яна, как мне докладывают в одном из сообщений, «серьёзно подошла к вопросу музыкального сопровождения и игротеки». Улыбка прорывается сквозь усталость.