Страница 62 из 107
— Ты… Ты сумасшедшая, — выдыхает он, и в его глазах мелькает уже не злоба, а паника. Животный страх перед системой, с которой он не может потягаться.
— Возможно, — соглашаюсь я. — Но я сумасшедшая с адвокатом, видеонаблюдением и должностью управляющего. А вы кто? Молодой человек, пришедший в офис банка с невнятными угрозами. Кого, как вы думаете, быстрее выведут отсюда охранники? И в чью пользу будет все зафиксированное?
Он резко вскакивает с кресла. Оно с грохотом отъезжает назад и ударяется о стену.
— Ладно! Хорошо! — он почти скулит. — Я пошел. Но… это не конец. Поняла? Не конец!
Он пятится к двери, натыкается на косяк, вываливается в коридор. Дверь за ним захлопывается.
Я сижу неподвижно. Смотрю на диктофон. На свои руки, лежащие на столе. И только сейчас замечаю, что они дрожат. Мелкая, частая дрожь. Не от страха. От адреналина. От чистой, концентрированной ярости. Как он смел? Как он СМЕЛ вломиться сюда, в мой мир, и гадить своими больными комплексами?
Дрожь нужно немедленно остановить. Превратить в действие.
Я нажимаю кнопку селектора. Голос у меня по-прежнему ровный, холодный.
— Марина, соедините меня с начальником службы безопасности. Срочно.
Через минуту в трубке — спокойный голос Романа, бывшего военного, который охраняет мой филиал уже пять лет.
— Роман, слушайте внимательно. Только что из моего кабинета вышел молодой человек. Примерно двадцать пять, рост около ста восьмидесяти, темные волосы, в мятой черной куртке и белых кроссовках. Он — персона нон грата. Немедленно разошлите его фото по всем постам. В здание его не пускать ни под каким предлогом. При попытке проникновения — задержание силами охраны и немедленный вызов полиции. Основание — попытка шантажа и угрозы. Инструкция понятна?
— Так точно, Людмила Игоревна. Будет сделано. Фото с камер уже выгружаем.
— Спасибо.
Кладу трубку. Первый периметр закрыт. Теперь второй. Самый сложный.
Набираю номер. Он поднимает трубку после первого гудка.
— Люся.
Его голос — как всегда, глухой раскат грома где-то за горизонтом. В нем сейчас нет той мягкости, что была за городом. Есть привычная собранность. И что-то еще… настороженность.
Я не позволяю дрожи просочиться в голос. Говорю четко, как доклад.
— Твой сын только что был у меня в кабинете. Представился. Сказал, что хотел посмотреть на меня. Попытался шантажировать — угрожал разглашением наших отношений и распространением порочащей информации. Я его выгнала. Пригрозила диктофоном и адвокатом. Служба безопасности филиала получила его фото и инструкции не пускать. Будь готов. Он сейчас в ярости и, скорее всего, побежит к тебе.
На том конце провода — мертвая тишина. Длится она три, четыре, пять секунд. Потом слышу короткий, резкий выдох. Не вздох. Скорее, звук, с которым отводят затвор у пистолета, готовя его к стрельбе.
— Понял. — Всего одно слово. Но в нем — сталь, лед и обещание ответа. — Ты не ранена?
Вопрос застает врасплох. Не «что он говорил?», не «как ты отреагировала?», а «ты не ранена?». Как будто речь о физическом нападении. А может, он прав. Нападение и было.
— Нет, — отвечаю я. — Не ранена. Но территория подверглась обстрелу.
Он почти смеется. Коротко, беззвучно. Чёрный юмор.
— Держи периметр. Я беру эту угрозу на себя. Больше он к тебе не подойдет.
— Надеюсь. А то мне придется его действительно задержать. И потом объяснять полиции, почему сын председателя совета директоров пытался шантажировать управляющую. Не лучший пиар для банка.
— Не придется, — его голос становится непроницаемым. — Я все закрою. Работай.
Связь прерывается. Я кладу телефон. Смотрю на свой ежедневник. На нарисованного кита. Идиллия кончилась. До свидания, тишина после бури. Начинается новая буря. И мы с Валерием, как всегда, стоим в самом ее центре.
Я открываю нижний ящик стола, где лежит секретная пачка сигарет для самых крайних случаев. Достаю одну, прикуриваю от настольной зажигалки, делаю первую глубокую затяжку. Дым стелется по кабинету, нарушая все корпоративные правила.
Ко мне пришел враг. Личный враг моего… моего чего? Любовника? Партнера? Союзника? Неважно. Он пришел на мою землю. И я его не пропустила.