Биас

Глава 17

Сдать багаж, пройти паспортный контроль, дойти по длинному коридору до самолёта… Я представляла себе, что смотрю видео — один из многочисленных роликов про ORYZA, гуляющих по интернету. Только с полным, так сказать, погружением. Эта детская игра отвлекала от тревоги перед первым (а у Ирки это впервые!) полётом, перед неизвестностью и от главного страха — пустить под откос чужую жизнь и карьеру.

Парни собраны, внимательны, молчаливы — даже непривычно видеть их такими серьёзными. Места в первом классе, где кроме нас сидел ещё кто-то из руководства. Понятное дело, что всех этих важных дядечек я не знала, потому что Ирку Соколову интересовали только «рисинки» и то, что непосредственно с ними связано.

— Шик! — Минсок расслабленно плюхнулся в кресло и улыбнулся. — А я ещё помню времена, когда мы летали экономом.

Фраза запустила волну разговоров и воспоминаний, о которых я по большей части не знала. Парни перебивали друг друга, вспоминая первые выступления, крошечные гримёрки, сломанные микрофоны и фанатов, которых тогда можно было пересчитать по пальцам. Я слушала и кивала, надеясь, что моя улыбка выглядит уместной.

— А ты помнишь, как перепутал выходы на фестивале? — хохотнул Тоюн.

— Или как заснул в машине, и мы тебя будили всем стаффом? — поддержал его смех Минхо.

— Да Джу просто летел тогда в первый раз в жизни и так боялся, что я втихаря подпоил его в самолёте! — вступил в разговор Минджун. — А потом мы с парнем из безопасников тащили его на себе. Как только паспортный контроль смогли пройти!

Я смеялась вместе с ними — не потому что вспоминала, просто атмосфера дружеской поддержки и непринуждённого веселья расслабляла.

Самолёт плавно покатился по взлётной полосе. Сердце сразу ушло в пятки. Я судорожно нащупала подлокотники. Главное — не выдать себя. Джунки ведь летал сотни раз. Он бы не вцепился в кресло так, будто собирается пережить конец света.

Разгон. Гул усилился. Пол задрожал. Я машинально задержала дыхание.

— Эй.

Тёплая ладонь легла поверх моей руки. Я повернула голову. Минджун смотрел спокойно, будто всё происходящее — обычное утро.

— Закрой глаза на минуту, — тихо сказал он. — Всегда помогает.

Я послушалась. И действительно — стало легче. Самолёт не перестал трястись. Просто рядом сидел кто-то, кто уверен, что всё нормально. Это успокаиало.

Через несколько секунд давление отпустило, шум выровнялся. Мы летели. Я осторожно выглянула в иллюминатор — облака медленно уходили вниз, словно город аккуратно убрали из-под ног. Стало странно пусто внутри. Будто я только что пересекла границу, и теперь уже нельзя просто вернуться домой.

Дом. Интересно, чем сейчас занят настоящий Джунки? Мысль пришла неожиданно и перекрыла все прочие. Где он? Понял ли? Испугался, как я, или сразу вошёл в роль?

В груди кольнуло.

— Нервничаешь? — тихо спросил Минджун.

Я чуть помедлила и кивнула.

— Первый американский концерт… — сказала я, выбирая безопасную правду.

Он усмехнулся.

— Первый всегда самый страшный. Потом будешь вспоминать и смеяться.

«А если не буду», — подумала я.

Я откинулась на спинку кресла и впервые за всё время позволила себе ничего не делать. Никуда не бежать. Ничего не учить. Ни за что не отвечать — хотя бы несколько часов.

Самолёт ровно гудел. Парни постепенно замолчали, кто-то надел наушники, кто-то уснул. А я смотрела на облака и вдруг отчётливо поняла: что бы ни произошло дальше, обратно мы вернёмся уже не такими, какими покидали Корею. Здесь Союн абсолютно права. Хотя девушка и не знает настоящие причины изменений.

Я достала мобильник и написала очередное сообщение: «Только взлетели, а я уже скучаю по тебе! Не переживай ни о чём».

Шум двигателей убаюкивал. Я не собиралась засыпать — наоборот, боялась. Казалось, стоит отключиться, и контроль исчезнет окончательно. Но глаза сами закрывались, мысли вязли, как в сиропе. Последнее, что я помнила — облака. От страха я села ближе к проходу, но не могла не взглянуть через плечо Минджуна.

А потом был холод. Резкий. Сухой. Не корейский. И не от кондиционера в самолёте. Я открыла глаза. Темнота. Низкий потолок с трещинкой в левом углу. И запах… маминой выпечки?

Я резко села. Комната была маленькой. Узкой. Чужой. И одновременно очень знакомой. Знаете, как бывает во сне? На спинке стула висела знакомая куртка. Моя. Старая, потёртая детская курточка, с оторванной пуговицей, которую я всё собиралась пришить. Хотела оставить «для истории».

Сердце заколотилось. Я вскочила и подбежала к зеркалу. В нём стоял он. Нет. Я. Джунки. Кажется, я начинала путаться.

Мой биас смотрел на себя моими глазами — растерянно, тяжело дыша, будто только что вынырнул из воды.

— …Ирка? — на выдохе произнёс он.

Голос — мой. Я шагнула к нему, но не почувствовала пола. Мир резко дёрнулся. Я проснулась, задыхаясь от нахлынувших эмоций. Самолёт всё так же гудел. Кресло. Плед. Иллюминатор. Всё оставалось, как прежде — моя новая реальность не изменилась ни на миллиметр.

Рука всё ещё лежала на подлокотнике — только пальцы побелели от напряжения.

— Эй, — тихо сказал Минджун. — Кошмар?

Я несколько секунд не могла ответить. Это был не сон, я знала. Но другому о подобном не расскажешь. Я чувствовала, что где-то сейчас Джунки тоже открыл глаза.

— Просто… показалось, — прошептала я.

В голове уже крутилась мысль: если мы с Джунки можем чувствовать друг друга, значит, сможем и поменяться обратно? Ведь наверняка он тоже ищет выход!

Время полёта подходило к концу. Стюардесса прошла по салону и попросила всех поднять спинки кресел и пристегнуть ремни безопасности. Города внизу не было видно из-за сгущающихся сумерек и облаков — только огни. Выглядело очень празднично! Я перегнулась через подлокотник и заглядывала через Минджуна в иллюминатор. Старший снисходительно улыбнулся:

— Ну, что? Теперь жалеешь, что не сел у окна? Такое зрелище!

После посадки последовали все те же процедуры, что и перед вылетом, но в обратном порядке. На выходе уже ждали журналисты и фанаты. Мемберы группы сдержанно кланялись, изредка махая рукой — больше из вежливости. Все были уставшие и голодные. К тому же пресс-конференция и фотосессия были запланированы на завтра, а остаток вечера хотелось потратить на отдых.