Страница 52 из 105
Глава 11
Сорель показал себя наилучшим образом и даже превзошел наш непроизвольный номер. Под звучащий блюз, косатка явно раскрепостилась и потеряла остатки комплексов, если конечно такое определение вообще может подходить этому животному.
Я была приятно удивлена, что он совершенно не стеснялся повторять все свои пируэты и фокусы перед зрителями, в лице дяди Игната и семьи Жарковских.
А я вот не могла вести себя также непринужденно.
В моих мыслях творился полнейший сумбур. Один факт гремел громче другого, одно потрясение сменяло другое.
Отец Ростислава — спонсор этого дельфинария?! Жарковские фактически владеют дельфинарием?! Памела Викторовна, эта «Круэла», — мать Ростислава?!!
От бурных и шокирующих мыслей меня отвлек Сорель, который, внезапно, буквально вывалился на сцену и открыв розовую пасть весело прокричал, шлепая плавниками и взмахивая хвостом. Я, от неожиданности, вскрикнула и отскочила назад.
Музыка стихла. И над водами бассейна раздались гулкие хлопки. Я подняла встревоженный взор вверх и увидела Яна Глебовича, который сдержанно, но с улыбкой и громко аплодировал. Ему вторили стоявшие рядом Ростислав и дядя Игнат. Не хлопала только Памела Викторовна. На меня и Сореля она смотрела с нескрываемым и агрессивным презрением.
— Браво! — кивнув мне, воскликнул отец Ростислава. — Даже не верится, что это действительно наш Сорель. В последний раз, когда при мне его пытались заставить проявить себя, он демонстративно не замечал никого.
Говоря это Ян Глебович не торопливо подошел к краю сцены.
— Это животное ярко выраженный интроверт.
— Это не так, — вдруг проговорила я.
Ян Глебович отвел взор от Сореля и с удивлением уставился на меня. Я увидела, как дядя Игнат жестом пытается показать мне, чтобы я замолчала.
Но мне хотелось защитить Сореля, потому что высказывания Жарковского старшего совершенно не соответствовали действительности и вообще звучали, как-то обидно.
— Вы со мной не согласны, юная леди? — спросил Ян и услышала в его голосе легкие нотки недовольства.
— Только отчасти, — ответила я, желая сгладить неловкость ситуации. — Просто… Мне кажется, что никто не распознал в Сореле его истинные желания и вкусы. Он не хочет выступать, как другие косатки и дельфины, он просто… Я перевела взгляд на Сореля, который «нарезал» круги возле сцены.
— Он просто хотел танцевать, — умиленно произнесла я.
Да, я осознавала, как бредово это звучит со стороны. Косатка, которая хочет танцевать! Водоплавающее млекопитающее, которому не все равно какая музыка звучит над бассейном! Пятитонная рыбина, которая способна чувствовать ритм и у которой, чёрт побери, есть музыкальный вкус! Да и слух, похоже, тоже на уровне.
Сюжетец прямо для какого мультфильма или диснеевского фильма, с восторженно-пафосными сценами.
— И хотел, чтобы кто-то показал ему, как, — продолжала я с умилением глядя на Сореля.
Сейчас, после того, как мы с ним «зажгли» здесь на сцене у бассейна, я почувствовала нарастающую симпатию к нему. Я видела, каким счастливым он может быть и сколько эмоций может проявлять, не смотря на то, что он всего лишь косатка.
От переизбытка позитивных чувств к Сорелю у меня затрепетало сердце, а в душе распространялась приятная и блаженная легкость.
Я слёзно шмыгнула носом, чувствуя, что вот-вот могу расплакаться. Я поспешно отвела взгляд вниз и постаралась взять свою эмоциональность под контроль.
— Так или иначе, — произнес Ян Глебович, — это было поразительно!
Он повернулся к Игнату.
— Игнат! Он непременно должен выступить в новой программе.
— Так и будет, — пообещал Игнат и спросил меня. — Ты ведь сможешь, Лана?
Я быстро оглянулась на дядю и быстро кивнула:
— Да, дядя Игнат. Конечно.
— Вот! — щелкнув пальцами, воскликнул Ян. — Эта девушка смогла заставить Сореля выступать! Она настоящий талант, Игнат!..
Они с дядей Игнатом вышли в коридоре, оживленно обсуждая будущие выступления новой программы.
А я повернулась к Сорелю и, наблюдая за ним, прошептала себе под нос:
— Я не заставляла. Я лишь немного помогла.
За спиной кто-то остановился. Я думала, что это Рос, но это была его мама.
— Не думай, что я забыла о твоем хамском поведении и о твоей подлости! — прошипела она. — За сегодняшнее испорченное утро ты мне ещё ответишь! Обещаю… Советую не привыкать к этой вонючей жирной рыбине, которая…
Я краем глаза заметила приближающегося Сореля, но уже не успела ничего сделать.
Вода взорвалась тучей брызг, стены воды поднялась над сценой и с плеском буквально накрыла Памелу Викторовну.
Женщина вскрикнула, упала на четвереньки, попыталась встать, но поскользнулась и упала вновь.
Она тщилась подняться, но не могла. Её одежда промокла и прилипла к телу. Туфли слетели с ног, а крашенные под пепельный блонд волосы облепили лицо и голову, словно водоросли.
— Мама! — испуганно воскликнул Ростислав и бросился к своей матери.
Я оглянулась на Сореля, косатка проплывая мимо меня перевернулась на бок и показала левый плавник. Я усмехнулась, помахала ему в ответ и подошла к Памеле Виктороне, чтобы помочь ей.
— Убери от меня руки! — озлобленно воскликнула та, сверкая на меня глазами из-под мокрых волос. — Пошла вон! Ты мне ещё за это заплатишь! И ты, и эта ваш перекормленная вобла!
— Осторожнее, — предупредила я. — Сорель очень гордый и не терпит оскорблений.
Я не сдержала ехидной улыбочки, но тут же перестала улыбаться поймав взгляд Ростислава. Жарковский младший смотрел с нескрываемым осуждением.
Поддерживаемая своим сыном, Памела Викторовна удалилась прочь. Мне её даже было жаль — вид у несчастной женщины был несчастный и униженный.
Когда я осталась наедине с Сорелем (не считая Сашки на балконе конферансье) меня, против воли, начал разбирать нездоровый смех.
А уж, когда вниз, с балкона конферансье спустилась хихикающая Саша, мы уже вместе, втроем расхохотались от души.
Проплывающий мимо Сорель игриво обрызгал нас ещё раз.
— А я не знала, что Жарковские спонсируют «Сантос», — произнесла я, когда мы отсмеялись.
— Ну, они дали Игнату начальный капитал. И он им очень благодарен.
Она подумала и добавила:
— Мы все очень благодарны… Посмотри, у нас один из лучших дельфинариев в стране.
— Да, это точно, — согласилась я.