Страница 40 из 105
И мне вдруг стало легко и радостно, что основной причиной моего решения остаться в Анапе всё-таки был не тот дурак, в которого я влюбилась, как последняя идиотка.
— Ты плачешь, Лана, — вдруг заметил Жарковский и наклонился ко мне, одновременно протягивая салфетку.
Я всхлипнула, благодарно кивнула и взялась за вежливо протянутую мне салфетку, но Рос неожиданно взял мою ладонь в свои руки. Я застыла, подняла на него испуганный взгляд. Мое тело сдавило напряжение, дыхание на пару мгновений прервалось.
— Лана, — проникновенно произнес Рос, глядя мне в глаза, — я не любитель пафосных речей, но… но пока я рядом, я готов пообещать, что сделаю все возможное чтобы ты жила именно так, как того хочешь ты.
Несколько мгновений он пристально смотрел мне в глаза и словно надеялся отыскать в моем взгляде нечто, что ему так хотелось бы увидеть и почувствовать. А я глядела в ответ, и хотя была ему безмерно благодарна за его добрые слова, с горьким сожалением понимала, что не могу дать ему то, что он безмолвно и безнадёжно ищет в моих плачущих глазах. Хотя бы потому, что уже приготовила и «упаковала» это для другого… Того, кто «ничего мне не обещал»…
Вот, чёрт! Вот почему всегда всё так непонятно, глупо и необъяснимо?! Почему из года в год, из век в век, мы всегда влюбляемся не в тех, кто тянется к нам душой и искренним взглядом, а в тех, кто бессовестно лжет нам, предает нас, играет нашими чувствами, подаёт ложные надежды или… или просто «ничего не обещает»?
Я смотрела в глаза Роса и пыталась сообразить, что ему ответить. Но тут мой взгляд «соскользнул» вправо, где над его плечом, в окне, далеко позади, я увидела бредущего по улице Костю.