Страница 34 из 105
Я уже собралась подойти к Яне и сказать, что на сегодня с меня, видимо, хватит, как вдруг в коридоре прозвучал чей-то властный крик:
— Куда это ты, красавица, намылилась в разгар рабочего дня?
Я обернулась и ко мне, походкой в развалочку, приближался Тито Бесарионович. Он был в шортах и оранжевой рубашке с темными пальмовыми листьями.
— А… — проговорила я, чувствуя себя отчаянно неловок. — Я просто…
— Что такое? Уже передумала у нас работать? — он сверкнул улыбкой.
— Что?! Нет! — я замотала головой. — Нет, что вы! Конечно, нет! Просто... Просто там с дельфинами Костя и ему… не очень нужна моя помощь.
— Это он зря, — покачал головой Тито. — Потому, что мне, например, не помешает помощь будущего врача! Да ещё столько привлекательного! Идём, поможешь мне принять роды…
— Роды?! — удивленно воскликнула я. — У кого на этот раз?! Подождите! Я… Я же не умею!.. Совсем!!! Я никогда не принимала роды! Ни у кого!.. Я только теоритически знаю… Но этого мало!..
Меня охватил страх от того, что Тито сейчас потребует от меня продемонстрировать мои познания в медицине, а мне особенно нечем было похвастаться! Я терпеть не могла неловких ситуаций, но ещё больше я не любила, когда на меня надеются, а я не оправдываю ожидания других людей.
— Не переживай, — беспечно бросил Тито, — я бы удивился, если бы ты сказала, что тебе приходилось принимать роды у самки дюгоня, я бы сильно удивился!
— У кого?! — ошарашенно переспросила я.
— У дюгоней, — не сбавляя шаг, ответил Тито. — Не слышала? Зря. Редкие животные, прямые родственники вымерших морских коров и ещё пока живых ламантинов.
Я хотела спросить, кто такие ламантины, но подумала, что мне не хочется разочаровывать доктора Тито и выдавать собственную неосведомленность. Я решила, что мне нужно срочно и капитально подковаться в области познаний океанической фауны!
Кто же знал, что мне придется иметь дело не только с дельфинами, а ещё и с… дюгонями?!
По мере того, как мы с Тито приближались к его рабочему кабинету, все громче звучал страшный по истине звук, похожий не то на крики осла, не то на рычание собаки.
Не смотря охватившую меня нервозность, я не могла не услышать отчаянное страдание в голосе кричащего животного. Неожиданно для себя я ускорила шаг и поравнялась с доктором Тито.
Тито завёл меня в помещение с голубыми кафельными стенами. Здесь, прямо по центру водружался огромный пластиковый резервуар с водой. И больше всего на свете он напоминал огромную ванну.
Вокруг этой «ванны» суетились мужчина в промокшей футболке, и женщина с растрёпанными волосами. Они пытались удержать на месте неистово барахтающуюся в воде тушу.
— Ну, что? — не обращая на крики животного, жизнерадостно спросил Тито. — Как наши дела?
Мужчина в промокшей футболке хотел, было, что-то ему ответить, но тут же хлопотал звонкую оплеуху плавником по лицу. Следующей жертвой «роженицы» стала женщина-удар плавника уронил её на пол.
Я застыла на месте, с опаской глядя на пластиковый резервуар и буйно плещущееся там животное.
— Лана, — Тито, одевая перчатки, обернулась на меня, — ты что встала? Давай натягивай перчатки, будешь мне помогать. Только, на всякий случай, надень очки, а то твой макияж может не пережить порцию воды в лицо.
— «Спасибо, что предупредили,» — подумала я, одевая перчатки и очки.
После разговора с Костей мне пришлось потрудится, чтобы придать своей внешности нормальный вид.
Когда я была готова, Тито приблизился к ворочающейся в воде дюгони и проворковал:
— Спокойнее, родная, всё будет хорошо… Я знаю тебе адски больно, и страшно. Все будет хорошо, красавица моя. Сейчас родим с тобой твоего малютку и будете вместе под водой порхать, обещаю тебе. Лана, иди сюда!
Я приблизилась к ванне и заглянула внутрь. Там я увидела мокрое веретенообразное тело с округлым, как будто вздувшимся, светло-сероватым брюхом.
Дюгонь издала протяжный утробный звук и перевернулась на спину.
— Что с ней? — спросила я уже чувствуя сострадание к бедному животному.
— У неё атония матки, — сосредоточенно набирая препарат в шприц, ответил Тито. — Знаешь, что это?
— Слабая родовая деятельность, — кивнула я. — Известно, где сейчас плод?
Тито мельком бросил на меня одобрительный взгляд, и снова уставился на шприц.
— Очевидно, уже в родовом канале, — ответил Тито и его густые темные брови недовольно изогнулись.
Я обеспокоенно посмотрела на нашу «пациентку». В этот миг дюгонь снова повернулась на бок и приподняла свою губастую смешную мордашку. Я увидела её левый, похожий на блестящий темный пузырек, глаз и увидела в нём поблескивающую влагу. Бог мой! Это что, слёзы?!
У меня сдавило горло: неужели животное плакало от боли?!
Я почувствовала, как у меня самой заслезились глаза, но я заставила себя думать не жалости о том, что я должна помочь Тито Бессарионовичу спасти эту красотку и её дитя.
— Так, Лана мне нужно сделать ей укол, — сказал Тито, — ей необходима инъекция окситоцина, это должно вызвать более сильные сокращения матки.
— Простите, Тито… — начала я.
— Можно, на ты, — разрешил добродушный доктор.
— Хорошо. Тито а если у неё, механическая блокада?
— Молодец, что интересуешься, но я проверил. Это скорее первичная атония.
— Первичная? — переспросила я. — Подождите… то есть у неё может быть двойня?
— Да, очень вероятно, — усмехнулся Тито и вздохнул, — было бы очень здорово, чтобы наша Генриетта стала мамой двух малышей. А то дюгоней с каждым годом становиться всё меньше.
— Что я должная делать?
— Нужно отвлечь, Генриетту, — ответил Тито, — чтобы я успел вколоть и ввести лекарство.
— Я её не удержу, Тито! — с расширившимися глазами, я испуганно за мотала головой.
— Никто не её не удержит, — Тито усмехнулся и подмигнул мне, — нужно только отвлечь её.
— Что?! — ахнула я. — А как?!
— Сейчас покажу…
Тито показал и, пока он готовился сделать и делал укол, я все силами старательно отвлекала будущую мать.
Укол доктора Лакобы подействовал. Не прошло и десяти минут, как две маленьких плотненьких дюгони увидели свет. Помещение тут же наполнилось их писклявыми криками и шумными плесками воды.
Я помогла Тито и двум другим ветеринарам переместить детенышей из окровавленной воды в другой, специально подготовленный резервуар.