Страница 101 из 105
Костя чуть не сшиб двери, первым ворвавшись внутрь бассейна, где содержались дельфины.
Я забежала следом за ним.
Первой я увидела заплаканную Сашу, которая сидела на кафельном полу, у стены, поджав ноги и нервно всхлипывая.
Впереди, оглянувшись на звук наших с Костей шагов, стояли Борис, Тито и сам дядя Игнат.
А за ними, в бассейне, на поверхности воды неподвижно покачивались пять афалин. В начале мне показалось, что они просто лежат на воде и только затем, пораженный шоком мозг, осознал всю ошеломительную жуть случившегося.
В воде плавало пять безжизненных и совершенно неподвижных тел мёртвых дельфинов.
Стоящий передо мной Костя остолбенел, вытаращившись на тела животных.
А Лакоба тут же ринулся ко мне и, схватив за плечи, наклонился к самому моем лицу:
— Лана! — громко крикнул он, так что я задрожала в его руках. — Ты кормила дельфинов?!
— Д-да… — пролепетала я.
— Где ты брала еду?!
— В морозильной камере, как положено…
— Точно?!
— Да, к-конечно… — чувствуя слёзы в глазах, ответила я. — А что… что с ними…
— Лана, — Тито на мгновение замолчал, поджав губы и с сожалением глядя на меня. — В рыбе, которой ты накормила дельфинов, я обнаружил перемолотые в порошок семена чилибухи…
— Это что?! — я испуганно сжалась в широких мясистых ладонях Тито.
Доктор вздохнул и горьким сожалением пояснил:
— Из семян этого растения получают стрихнин, Лана.
— Что?! — мне показалось, что ослышалась.
Глаза заволокло водянистой дымкой от горячих слёз, горло жгло чувством скребущей острой горечи и собственной вины. Какая-то давящая и перемалывающая внутренности боль зародилась в груди, а затем спустилась в живот. Боль не была физической, я ощущала её на другом уровне.
Мне стало трудно дышать и я почувствовала, как оседаю в руках доктора Лакоба.
— Лана, Лана! — обеспокоенно вскричал Тито. — Нет! Смотри на меня!..
— Тито, что с ней?! — возле меня, а точнее надо мной появилось побледневшее лицо дяди Игната.
С другой стороны, нависал Костя, с округлившимися от ужаса глазами.
— У неё шок, это могло вызвать обморочное состояние, — прокомментировал моё состояние ветеринар.
Не знаю был ли он прав, но если ощущение, что я нахожусь между явью и полуобморочным состоянием, чувствуя, что улетаю куда-то вниз можно назвать шоком, то, наверное, Тито прав.
Мне что-то кричали, я слышала голоса Кости и дяди Игната, но сейчас всё моё сознание было занято только осознанием того зловещего факт, что по моей вине погибли афалины.
Те самые дельфины, что с такой готовностью и бурной самоотдачей выступали на представлениях «Сантоса». Задорные, добрые, счастливые, радующиеся вместе с публикой… теперь их не было. Теперь они все... их нет, и это моя вина… моя… Я своими руками дала им отравленную пищу!..
Тито внезапно сильнее прижал меня к себе, а затем я почувствовала и увидела, как он заставляет меня выпить что-то из маленькой медицинской мензурки.
В горле тут же запекло, нечто горячащее и испепеляющее пожаром вспыхнуло во рту, легонько процарапало горло, и я закашлялась, зажмурив глаза.
Тито тут же протянул мне стакан с водой, который я с благодарностью залила в рот.
— Ну что, полегчало? — поинтересовался у меня Лакоба с участливым видом.
— Да, — прохрипела я, — спасибо…
Я подняла взгляд на дядю Игната. Мне очень хотелось извинится перед ним, попросить прощения… но я натолкнулась на такой равнодушный и, в то же время, наполненный болезненной досадой взгляд, что не решилась произнести и слова.
Затем дядя Игнат развернулся и вышел прочь. Яна, бросив на меня опечаленный слёзный взгляд, последовала за ним. Саша и все остальные — тоже поспешили уйти.
Рядом со мной остались только Тито и Костя.
Впрочем, и Лакоба через минут сообщил, что ему нужно проверить остальных животных.
— К тому же нужно проверить всю остальную еду, — добавил Тито и вышел из бассейна.
Мой взгляд снова упал на воду с телами дельфинов. Я поспешно отвернулась и зажмурилась, не в силах вынести это зрелище ещё раз.
Костя присел рядом, обнял меня, и я с готовностью прижалась к нему.
Стрельцов ничего не говорил, но я и не ждала слов утешения. Я знала, что у Кости их не было. К тому же Стрельцов — это было очевидно — переживал ещё больше меня, хотя и контролировал себя гораздо лучше.
Я была очень благодарна ему, когда он помог мне подняться и, заплаканную выжатую, убитую случившимся, вывел прочь, на воздух, под солнце.
— Лана… — голос Кости звучал прерывисто, тихо, лишенным всяких эмоций. — Это… это не твоя вина… Не ты же положила яд в еду…
— Я их этимнакормила … — нервно и тяжело сглотнув, ответила я. — Я своими руками дала им яд… Костя.
Стрельцов промолчал.
— Костя, что теперь будет?
Парень не отвечал, глядя куда-то в сторону. Я с тревожным мучительным ожиданием, умоляющим взглядом глядела на него снизу— вверх.
Неожиданно он отпустил меня, и даже под светом южного солнца, мне неожиданно стало холодно.
Костя запустил пальцы обеих рук в волосы.
— Не знаю, Лана, — ответил он всё тем же негромким опустошенным голосом. — Не знаю…
От него я узнала, что погибли не только дельфины, но часть других животных. Нерпы, две рифовые акулы, часть гринд, один из морских леопардов и Геракл, негласный лидер косаток, которого дрессировал и воспитывал Костя.
Да… от моей руки погиб любимец парня, в которого я, похоже, безнадёжно влюблялась с каждым новым днем и прожитым часом.
Я не могла пережить случившуюся трагедию, не могла принять новую реальность, она казалась мне противоестественной, ненастоящей и слишком болезненной, чтобы я могла смириться с ней!
Я закрывала глаза и видела перед собой Себастьяна, Эвридику, Ингрид и Ахиллеса. Четырёх красивых, всегда радующих публику, добрых и дружных дельфина.
А теперь их нет… их не стало…
Эти несколько слов буквально, с кровью, выцарапывались где— то на оболочке моего сознания.
И самое ужасное, что это был крах… Бесславный крах всех надежд дяди Игната на светлое будущее дельфинария. Без асфалин, Геракла и всех тех, кто стал жертвой яда в пище новая программа выступлений физически не реализуема.
Это был конец. Вот так вот. За какой-то час была разрушена общая мечта персонала «Сантоса» и жизни его обывателей.
Стрельцов, ничего не говоря, вдруг направился прочь.