Страница 64 из 65
Глава 27. Точка равновесия
Утро на ирландской скале начиналось как всегда — с шума океана.
Волны разбивались о камни далеко внизу, ветер трепал вереск, а в доме пахло свежезаваренным иван-чаем и тёплым хлебом. Анна стояла у панорамного окна, обхватив чашку ладонями, и смотрела на горизонт. Алексей сидел за столом, но не читал и не работал — просто смотрел на неё.
Они почти не говорили о вчерашнем. О том, что он хочет остаться, а она — лететь. Слова были сказаны, и каждое из них всё ещё висело в воздухе, как невысказанный вопрос. Но сегодня, этим утром, они не стали возвращаться к разговору. Вместо этого Анна обернулась и улыбнулась.
— Я хочу собрать всех, — сказала она. — На «Колыбели». Просто так. Без повода.
— Просто так? — переспросил Алексей.
— Просто так. Мы слишком редко собираемся теперь. У каждого своя жизнь. А я хочу увидеть всех вместе. Хотя бы раз до... — она запнулась. — До того, как всё снова изменится.
Он не спросил, что она имеет в виду. Он и так знал.
--
Сбор назначили на вечер. «Колыбель» готовилась к нему весь день.
Надира расстаралась: в атриуме накрыли длинный стол, увитый зеленью сада. Рио привёз из Индонезии фрукты и пряности. Лео — бутылку виски, которую хранил ещё с военных лет. Хиггинс не смог прилететь — плохо переносил перегрузки, — но передал запись с тёплыми словами. Кросс, узнав о сборе, прислал короткое сообщение: «Не буду мешать. Но рад, что вы вместе. А.К.».
К вечеру все были в сборе. Пятеро — Анна, Алексей, Лео, Рио, Надира. Они сидели за столом под прозрачным куполом, и Земля медленно проплывала под ними — голубая, спокойная, бесконечно прекрасная. Где-то внизу, на ночной стороне планеты, загорались огни городов — миллионы, миллиарды огней, каждый из которых был чьей-то жизнью.
— Знаете, о чём я думаю? — сказал Рио, разливая виски. — О том, как мы начинали. Деревня, свалка, флайер из мусора. Я тогда даже не мечтал, что всё так обернётся.
— Ты мечтал, — возразила Анна. — Просто твои мечты были скромнее реальности.
— Может быть. — Рио усмехнулся. — Но реальность оказалась щедрее.
— Это не реальность была щедрой, — заметил Лео. — Это вы её такой сделали. Вы все. Я только помогал.
— Ты помогал? — Надира подняла бровь. — Ты вытащил нас из Антарктиды. Ты командовал флотом. Ты учил нас сражаться. Не скромничай.
— Я не скромничаю. Я просто знаю своё место. — Лео отхлебнул виски. — Я солдат. Вы — мечтатели. Без мечтателей солдатам некого защищать.
— А теперь? — спросил Алексей. — Теперь ты кто?
— Инструктор. Испытатель. Строитель. — Лео пожал плечами. — Наверное, всё тот же солдат. Только теперь я защищаю не людей, а их право летать.
— Это одно и то же, — тихо сказала Анна.
Разговор тёк медленно, без надрыва. Говорили о прошлом — о битвах, потерях, победах. О Масарике, который не дожил до этого дня. О тех, кто погиб в Судане и Антарктиде. О Надире, которая выжила и вернулась. О Кроссе, который из врага стал... кем-то другим.
— Ты правда веришь, что он изменился? — спросила Надира.
— Я видел его проект, — ответил Алексей. — Подводные купола. Он не просто говорит — он делает. И делает хорошо.
— Он всегда делал хорошо, — заметила Надира. — Просто раньше его «хорошо» было направлено против нас.
— Люди меняются, — сказала Анна. — Мы все изменились. Почему он не может?
Надира не ответила. Но по её лицу было видно, что она не до конца убеждена. Впрочем, она не стала спорить. Слишком хороший был вечер.
--
Потом, когда виски кончился, а разговоры стали тише, Надира вывела на голограмму изображение Венеры.
«Стриж-М» успешно вышел на орбиту. Телеметрия шла стабильно: температура, давление, радиация, работа эмиттеров. Всё в норме. Аппарат будет кружить вокруг планеты ещё несколько недель, собирая данные, пока не завершится запланированная программа наблюдений. А потом — останется там, на орбите, как первый искусственный спутник Венеры, созданный человечеством.
— Сорок миллионов километров, — произнесла Анна. — Раньше это казалось невозможным. А теперь — двое суток лёту.
— Это только начало, — сказал Алексей. — Если эмиттеры покажут себя хорошо, мы построим корабль для пилотируемой миссии.
— К Марсу? — спросил Рио.
— Сначала к Луне. Потом к Марсу. Потом — дальше.
— К звёздам, — закончила Анна.
Она сказала это тихо, но все услышали. И в этом слове было столько всего — надежда, тоска, решимость, — что на мгновение за столом воцарилась тишина. Каждый знал, что означает для неё эта мечта. И каждый знал, что Алексей смотрит на неё с любовью, в которой теперь появилась трещинка — не между ними, а между их желаниями.
— К звёздам, — повторил он. — Но сначала — дом.
Он не сказал «наш дом». Но все поняли.
--
Позже, когда Лео, Рио и Надира разошлись по каютам, Анна и Алексей остались в атриуме. Сад тихо шелестел листьями под искусственным ветром. Земля висела в иллюминаторе — огромная, сияющая, живая.
— О чём ты думаешь? — спросила Анна.
— О том, что я боюсь, — ответил он. — Не войны, не врагов, не неудач. Я боюсь потерять тебя.
— Ты меня не потеряешь.
— Но ты хочешь лететь. А я хочу остаться. Это не потеря?
— Это выбор, который нам ещё не нужно делать. — Она взяла его за руку. — Мы можем отложить его. На год. На два. Пока не построим корабль. Пока не увидим, что будет дальше.
— А если потом мы всё равно не согласимся?
— Тогда мы что-нибудь придумаем. Мы всегда что-нибудь придумываем.
Он посмотрел на неё — на лохматые волосы, в которых запутался свет далёких звёзд, на упрямый подбородок, на глаза, в которых горел всё тот же огонёк, что и в день их первой встречи. И вдруг понял, что не может представить свою жизнь без неё — ни на Земле, ни в космосе.
— Хорошо, — сказал он. — Отложим. Но пообещай мне одно.
— Что?
— Если я когда-нибудь встану на пути твоей мечты, скажи мне. Просто скажи. И мы найдём способ.
— Обещаю. — Она прижалась к нему. — А ты пообещай, что не перестанешь мечтать.
— Обещаю.
Они стояли у иллюминатора, обнявшись, и смотрели на Землю. В каютах спали Лео, Рио и Надира. Где-то внизу, в гавайских водах, Кросс тестировал подводный купол. Где-то в бездне Тихого океана лежал древний город, и его тайны ждали своих исследователей. А где-то между Венерой и Землёй летел маленький серебристый аппарат, доказывая, что человечество больше не привязано к одной планете.