Страница 16 из 65
— Он рискует, — сказал Рио. — Если Кросс узнает...
— Узнает, — перебил Лео. — Но Хиггинс старик. Он сказал: «Мне семьдесят два года, моя карьера позади. Единственное, что имеет значение, — это то, что я оставлю после себя. Я не хочу, чтобы моим наследием была травля гения».
Алексей молчал. Он вспомнил Масарика — его бабочку, его кожаные заплатки, его голос, говоривший: «Физика — это поиск полезных иллюзий». И Хиггинса — того, кто смеялся над ним с кафедры, а теперь передавал ключи от своего последнего бастиона.
— Собери данные, — сказал он Рио. — Все, что у нас есть. Спутник, наземные станции, орбиты. Нужно понять, где слабое место.
— Уже, — ответил Рио. — Я начал расшифровку на борту. Через несколько часов у нас будет полная картина.
--
Вечером они собрались на берегу лагуны.
Солнце садилось в океан, окрашивая воду в цвета расплавленного золота. Пальмы отбрасывали длинные тени. Волны тихо шептались о чём-то с песком.
Анна принесла четыре свечи — те самые, что нашла в вещах Надиры. Простые восковые цилиндры, которые инженер возила с собой повсюду. «На случай, если отключат электричество», — говорила она.
— Одна за Масарика, — сказал Алексей и зажёг первую свечу. Огонёк дрожал на ветру, но не гас. — За человека, который верил в науку и погиб за неё.
— Одна за всех пилотов Фонда, — продолжил Лео. — За тех, кого сбили над океаном. За тех, кто не долетел.
— Одна за Надиру. — Голос Анны дрогнул.
Рио зажёг последнюю свечу.
— За всех, кого мы потеряли, — сказал он. — За каждого, кто не дожил до этого дня.
Четыре огонька медленно поплыли к центру лагуны, отражаясь в тёмной глади.
— Мы будем жить так, — сказала Анна, — чтобы их жертвы обрели смысл. Чтобы каждый, кто погиб, знал: мы не сдались. Мы не сдадимся. Никогда.
Огоньки плыли и плыли, пока не слились с закатным горизонтом.
--
Ночь опустилась на атолл. Цикады завели свою бесконечную песню, звёзды высыпали на небо.
Алексей стоял на берегу, глядя в океан. Он слышал шаги за спиной и знал, кто это.
— Не спится? — спросила Анна.
— Как и тебе.
Она встала рядом. Её плечо коснулось его плеча.
— Я боюсь, — сказал он.
— Чего?
— Не смерти. — Он покачал головой. — Этого я как раз не боюсь. Я боюсь, что ты погибнешь. Как Надира. Как Масарик. Как все, кто был рядом со мной. Я создал эту технологию, чтобы спасать, но она убивает.
— Технология не убивает, — ответила Анна. — Убивают люди. Кросс. Его наёмники. Те, кто боится свободы. Но не ты. — Она взяла его за руку. — Ты слышишь меня? Не ты.
— Лео сказал, что я не имею права на страх. Что я — символ. Символы не боятся. Они светят.
— Лео — хороший друг, но он не всегда прав. — Анна улыбнулась. — Ты имеешь право на страх. На сомнения. На боль. Ты человек, Алексей. Не символ. И именно поэтому люди идут за тобой. Не за батареей. Не за технологией. За тобой. За тем, кто боится и всё равно идёт вперёд.
Он смотрел на неё. Лунный свет серебрил её волосы. В глазах отражались звёзды.
— Когда всё закончится, — сказала она, — мы построим дом. Помнишь?
— Помню. С видом на океан. Или на звёзды.
— Или на всё сразу. — Она достала из кармана блокнот и раскрыла его. — Смотри.
Это был эскиз. Не дом. Не здание. Не перевёрнутый конус. Это был корабль. Огромный, похожий на кольцо, с панорамными окнами по всему периметру. В центре — сфера, от которой расходились лучи эмиттеров. Подпись внизу, сделанная её неровным, летящим почерком: «Колыбель».
— Что это? — прошептал он.
— Наше будущее. — Она провела пальцем по контуру. — Космический корабль. С нуль-вакуумной тягой. Способный долететь до Луны за несколько часов. До Марса — за несколько дней. До звёзд — за... я пока не посчитала. Я не знаю физики, Алексей. Я знаю только, как рисовать дома. Но этот дом — он может быть где угодно. На орбите. На Луне. На Марсе. Где угодно, где мы захотим остаться.
Он молчал, разглядывая эскиз. Сердце колотилось где-то в горле.
— Когда всё закончится, — повторила она. — Мы построим его. И полетим. К звёздам. Обещай мне.
— Обещаю. — Он поднял на неё глаза. — И Надира будет с нами.
— Я знаю. — Она улыбнулась. — Пока нет тела — есть надежда. Я верю, что она жива.
Он обнял её. Она прижалась к нему. И они стояли на берегу, под бескрайним звёздным небом, и впервые за долгое, долгое время будущее не казалось им пустотой.
--
Утро началось с плана.
Все четверо собрались в бункере. На столе светилась голограмма Джакарты — огромного мегаполиса, раскинувшегося на десятки километров.
— Наземная станция «Альянса», — сказал Рио, указывая на точку в центре города. — Башня «Мандала». Тридцать этажей, подземные уровни, охрана по периметру. Здесь Кросс обрабатывает все данные со спутника. Здесь же — финансовые потоки, записи переговоров, доказательства его преступлений.
— Если взломать сервер, — продолжил Лео, — мы получим всё. Каждую транзакцию. Каждый приказ. Каждое убийство, которое он заказал.
— И что потом? — спросил Алексей.
— Потом — прямой эфир. — Анна шагнула вперёд. — Все данные, которые мы найдём, мы транслируем на весь мир. Через спутники Хиггинса. Через старую сеть MIT. Через всё, что у нас есть. Мы покажем людям, кто такой Адриан Кросс на самом деле. Не политикам. Не военным. Обычным людям. Всем сразу.
— Это безумие, — сказал Лео. — Башня охраняется. В городе — войска. У Кросса — дроны, наёмники, связи в правительстве.
— И именно поэтому мы атакуем сейчас. — Анна развернула карту. — Пока они думают, что мы разбиты. Пока они не ждут.
— Кто идёт? — спросил Рио.
— Ты и Алексей. Ты взламываешь сервер. Он прикрывает. Лео — на орбите, обеспечивает связь через спутники Хиггинса. Я координирую отсюда.
— Нет, — сказал Алексей.
Все обернулись к нему.
— Ты не останешься здесь, — сказал он. — Ты летишь со мной.
— Но...
— Ты — мой штурман. Мы — команда. Ты сама это сказала.
Анна посмотрела на него долгим взглядом. Потом кивнула.
— Хорошо. Значит, втроём. Как на Бали.
Лео покачал головой, но спорить не стал.
— Как назовём операцию?
Анна усмехнулась.
— «Зеркало».
— Почему?
— Потому что Кросс увидит в нём своё настоящее лицо.
--
Час спустя четыре флайера поднялись над лагуной.