Страница 8 из 55
— Спасибо, мне не надо. И соседям лучше не говорите, не пугайте. А то у них куры, начнут переживать, что и кур потаскает эта собачка...
— Мгм, хорошо. Поняла.
Она ушла. Я стоял на крыльце с банкой земляники. Сколько она её собирала? Пару часов, не меньше. Спина, наверное, отваливается.
Вечером всё повторилось. Но я договорился с волчарой: сначала я ем и иду в душ, потом твоя очередь. Он согласился, но зарычал.
Опять сторожил. Опять уходил на охоту. Нёс ей фазана.
«Придурок, она не ест мясо!» — пытался я донести до него мысль, толкая в его сознание образ её тарелки с овсянкой.
Но он не слушал. Упёртый. Даже упоротый. Сидел под её окном, сторожил. Собачка...
А потом произошло страшное.
Где-то за полночь. Волк дремал, свернувшись в траве. Внезапно его уши дёрнулись. Звук. Тихий, сдавленный стон.
Волк вскочил. Занервничал. Сначала ходил под окном, царапая когтями землю. Потом встал на задние лапы, опираясь передними о подоконник, и заглянул внутрь.
Она была на полу. Лежала в позе эмбриона, свернувшись клубком, и тихо, надрывно стонала. От неё шла волна такого запаха... Это не просто болезнь. Это запах распада, горький, металлический, смешанный с резкой химией сильных обезболивающих. От этого запаха у Волка началась паника.
Он заскулил, спрыгнул, побежал к входной двери, скрёбся когтями по дереву, оставляя глубокие борозды. Требовал, чтобы его впустили.
«Ты её напугаешь, дурак, прекращай», — пытался я его успокоить. Я давил на него всем своим авторитетом, всей своей волей, удерживая зверя. — Нельзя. Она боится. Если ты сейчас ворвёшься, у неё будет инфаркт.
Волк зарычал в ответ, огрызнулся, но подчинился. Опустился на лапы и прижался плотнее к двери, слушая каждый её вдох.
Она затихла примерно через пятнадцать минут. Я слышал, как она, шатаясь, встала, налила воды, жадно пила. Потом легла на кровать.
Она жила на обезболивающих. Сильных. Видимо, совсем всё плохо... Жалко. Молодая ещё совсем. Тридцать лет, может, чуть больше. А Волк выл внутри меня так, что хотелось тоже выть в голос. Он чувствовал её угасание. Он чувствовал что-то ещё. Но я не понимал что.
Домой я вернулся только под утро, когда небо начало сереть. Вырубило моментально.