Страница 54 из 55
— Почему Ване можно всё?! Он тоже был несовершеннолетний, а уже живёт отдельно с Милой! Почему ему можно быть счастливым?!
— Он рано повзрослел, — спокойно, но твёрдо отвечает Егор. — Его организм подстроился под пару. Он принял ответственность за неё. Он уже полностью самостоятельный. Поэтому ему можно.
Наш сын реально к пятнадцати годам выглядел как двадцатилетний парень. Связь с Милой вытянула из него мужчину раньше времени. Они смотрятся ровесниками. А Варя… Варя — нет. Её волчица спала, а связь с Марком разрушала её.
— Я тоже могу! Как мне доказать? Я поеду в город и устроюсь на подработку. Буду самостоятельно зарабатывать и обеспечивать себя.
— А жить где будешь? И на что?
— У меня есть сбережения, которые вы мне дарили на дни рождения. На первое время хватит…
— Нет, — говорит Егор. Строго. Как отец. Сказал — как отрезал. — Никуда ты не поедешь.
Варя выпрямляется. В её глазах больше нет слёз. Там только лёд.
— Не хотите по-хорошему, значит, будет по-плохому. Мне через два месяца исполнится восемнадцать. Я уйду из дома. Вы не сможете меня держать по закону. И я не вернусь сюда. Никогда.
— Солнышко, это не выход, — я пытаюсь достучаться до неё, делаю шаг, но она отворачивается. — А если с Марком что-то случится… а потом и с тобой? Мы не знаем, как ваша связь работает. Она может убить вас обоих на расстоянии.
— Вот и узнаем, — холодно бросает Варя. — Продолжать так жить дальше я не могу. Это невыносимо. Он сводит меня с ума.
— Ему тоже плохо, ты себе даже не представляешь, как, — пытается угомонить её Егор, и в его голосе прорывается боль за Марка.
— Может, порознь станет лучше? — огрызается она.
— Пробовали, — Егор сжимает кулаки. — Его волк начинает сходить с ума. Рвётся тебя искать. И ему неважно куда, он и в город пойдёт, и за тридевять земель. А если нарвётся не на тех людей? Если его подстрелят, как дикое животное?!
— Значит, сам дурак. Я себя винить точно не буду…
— Варюш, солнышко, это жестоко… Ты же у нас не такая…
— Жестоко — так меня мучить восемнадцать лет, мам! — она наконец срывается на крик, и это крик раненого животного. — Я устала. Я больше так не могу. Он как маньяк, он меня мучает, это невозможно просто…
Она закрывает лицо руками и начинает рыдать. Глубокими, утробными всхлипами, от которых у меня внутри всё обрывается. Я не выдерживаю, бросаюсь к ней, хочу обнять, прижать к себе, защитить от всего мира.
Но она отталкивает меня. Резко, с силой. Разворачивается и, шмыгая носом, выбегает из кухни. Слышно, как она поднимается по лестнице, как хлопает дверь в её спальне. Щёлкает замок.
Я делаю шаг вслед за ней.
— Нет, Катюш, — Егор обнимает меня сзади, пряча лицо в моих волосах. Его руки железные, но объятия тёплые. — Остановись. Пусть немного успокоится. Ей нужно побыть одной.
— Егор, нужно что-то делать, — я поворачиваюсь к нему, цепляясь за его рубашку. — Так не может продолжаться. Ты же видишь… это сводит их с ума.
— Мы пока не нашли решения, — он проводит ладонью по моему лицу, вытирая мои случайные слёзы. — Старейшины ищут. Пока только так. Она должна быть дома, под присмотром. В безопасности. Я попрошу Марка, чтобы держал дистанцию. Чтобы даже на территорию не заходил.
Варя проплакала весь вечер и половину ночи. Мы сидели внизу. К себе она никого не пустила. Я пыталась зайти, принести ей травяной чай, но дверь была заперта. Я слышала, как она ходит по комнате, как падает на кровать, как кричит в подушку. Моё материнское сердце разрывалось на куски. Я готова была отдать свою жизнь, лишь бы забрать её боль себе.
Под утро нас просто вырубило от усталости и бессилия. Я уснула прямо на диване, уткнувшись лицом в грудь Егора.
А утром её уже не было дома.
Я проснулась от тишины. Егор уже стоял на ногах. Его лицо было белым, как полотно.
— Её нет дома, — выдохнул он.
Мы взлетели по лестнице в два счёта. Дверь в её спальню была заперта изнутри. Егор даже не стал искать ключ. Он отступил на шаг и с глухим звуком выбил её плечом. Дверные косяки трещат, дерево летит в щепки, замок вырывает кусок дерева из дверной коробки.
Мы замираем на пороге.
Комната пуста. Вещи на месте. Все абсолютно. Одежда в шкафу, обувь, ноутбук на столе. Телефон лежит прямо посреди кровати.
Окно в её спальне распахнуто настежь. В комнате холодно, ветерок колышет занавески.
— Варя?! — кричу я, и мой голос срывается в визг.
Егор уже на улице. Я бегу за ним. Он стоит посреди двора, ноздри раздуваются. Я закрываю глаза, зову Луну, пытаясь уловить хоть малейший след.
Но её запах был только в спальне. И всё. Запах обрывался там. Он никуда не вёл. Ни в сад, ни в лес, ни на дорогу. Это было абсолютно ненормально. Как будто она просто растворилась в воздухе.
Мы выпускаем волков. Серый и Луна мечутся, прочёсывая каждый метр. Но следов нет.
К обеду мы подняли на уши весь посёлок. Альфа выслал своих лучших следопытов. Обыскали каждый сарай, каждую канаву, каждый метр леса в радиусе десяти километров. Пусто.
Марка тоже нет.
Мы проверили камеры. Их немного в посёлке и на трассе. Но на них нет ничего необычного. Никто не приезжал и не выезжал ночью. Никто не выходил из посёлка пешком. Ни Варя, ни Марк, ни чужаки.
К обеду солнце стоит высоко. Мы сидим на крыльце. Я смотрю на закрытое окно её спальни. И с каждой минутой, с каждым ударом моего сердца до меня доходит страшная, невыносимая правда. Наша дочь пропала. И мы не знаем, где и как её искать…
Визуал:
Катя
Егор
Марк
Варя